Репутация - Сара Шепард

В патио тихо, только трещат кузнечики. Я смотрю на Алексис, ожидая, что она вот-вот бросится мне на шею. Или, предположим – только предположим, – объявит, что оплачивать мое обучение будет она. Это было бы совершенно замечательно! Мне не пришлось бы ее обманывать. Я могла бы просто… быть с ней, а она давала бы мне деньги на учебу, и все были бы счастливы.

– Так, подожди, – медленно тянет Алексис. – У тебя больше нет денег на обучение?

Я киваю.

– Грег дал мне ровно столько, чтобы оплатить учебу, комнату в общежитии и пансион на следующие два семестра – лето и следующую осень. Потом придется что-то придумать. Я могу попробовать подать на материальную помощь, но… – тогда мне придется вернуться к родителям, а я об этом совсем не мечтаю.

Я снова поднимаю глаза на Алексис. Вид у нее мрачный. Точнее, она, по-моему, в бешенстве.

– А это так важно? – нерешительно спрашиваю я.

Алексис роняет руки на колени. Она выдыхает струю воздуха, так что челка развевается.

– Предполагалось, что ты упакована, при деньгах. Блин, это невероятно.

Теперь мрачнею я, решив, что неправильно ее поняла. Но то, что она разъярена, очевидно. И, чувствую, взбесила ее не ситуация – а я.

– Прости? – растерянно пищу я.

Алексис протягивает мне мобильник. На экране видеоприложение – точно такое же, каким пользуюсь я. Я вижу свое изображение. В углу мигает счетчик времени – запись продолжается.

– Я только что записала твое признание насчет Страссера, – тихим голосом объясняет Алексис. – Я собиралась тебя шантажировать и вытягивать из тебя денежки. А теперь выясняется, что ты без гроша!

Жар от лампы бьет мне прямо в макушку. Чувствую себя, как во сне, когда все кругом плывет и картинка рассыпается. Я отодвигаюсь от Алексис.

– Т-ты хотела раскрутить меня на деньги? – Я обвожу взглядом роскошное патио, углубление для костра, поблескивающую воду в бассейне. – Тебе-то зачем?

На зубах Алексис оранжевый отблеск от огня. Пламя словно лижет ей лицо, от чего она сейчас выглядит отвратно.

– Это все не мое, – шипит она. – Меня наняли присматривать за домом. А росла я в городе. В дерьмовой халупе не лучше твоей.

Я трясу головой, пытаясь въехать.

– Ты здесь не живешь? И дня рождения нет? А… Трип? – Что за бессмыслица? Ничего не понимаю.

Она фыркает.

– Да нет никакого Трипа, прикинь. – Она сжимает кулаки, горбит плечи. – Я выдумала бойфренда, потому что мне показалось, что ты любишь задачки потруднее. Ну, типа, со мной будет интересно, только если придется сначала отбивать.

У меня шумит в ушах. Алексис шевелит губами, я ничего не понимаю.

Она продолжает:

– Я выслеживала тебя несколько недель. С того дня, когда увидела, как ты платишь за учебу толстой пачкой наличных. Видела вас вместе с Сиенной Мэннинг. Я понимала, конечно, что с тобой что-то не в порядке, но была уверена: у тебя куча денег.

Я и не заметила, как вскочила и так далеко отступила от кушетки, что впечаталась спиной в каменную стену открытой кухни. У меня взрывается мозг. Не может быть, чтобы Алексис использовала мои методы. Записывать чье-то призвание – это моя роль, не ее. Я ощупываю себя, похлопываю по рукам, чтобы убедиться, что не сплю.

Алексис – это… я? Меня обвела вокруг пальца другая версия меня же самой?

Больно ударяюсь бедром о кирпичную кладку вокруг гриля.

– Мне нужно идти.

– Никуда ты не пойдешь. – Алексис поднимает мобильник повыше. Запись все еще ведется, в уголке мелькают цифры, отсчет времени. – Забыла, что у меня есть? Что люди подумают, когда узнают, что убитый чувак платил за твою учебу? А в полиции ты об этом рассказала?

У меня прерывается дыхание. Разумеется, я не говорила об этом копам, но вообще-то, я же ничего такого не сделала. Я же его не убивала.

– Представь себе, рассказала, – твердо говорю я. – Я тебя не боюсь.

– А следовало бы. – Она смотрит на меня с видом победительницы. – Думаешь, что тебя примут в Олдриче, когда станет известно, что ты отпетая негодяйка и мошенница? – Она смеется, откинув голову. – Ты хочешь быть в Олдриче, но, если там узнают, кто ты на самом деле, тебя туда никогда не пустят. Такое уже бывало. Полистай взломанную базу – приемная комиссия отказывала людям с куда лучшими данными, чем у тебя. А уж после того, как я распространю это видео, на твоем личном деле напишут большое красное «Нет».

Я хватаю воздух ртом, коленки дрожат. Меня пугает, как она уверенно держится – намного лучше, чем я.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.

Алексис снова взмахивает телефоном. Она остановила запись. На экране замерло мое изображение в профиль, я выгляжу испуганной, напряженной и какой-то полумертвой. Я не сразу понимаю, что костер давно погас. Стало заметно холоднее. Мне хочется визжать. Те же слова, какие я говорила доктору Розену, те же угрозы, приемы… Я получаю по заслугам? Это карма? Возмездие?

Алексис поднимает голову и убирает мобильник в карман. Она берет меня за руку, и прикосновение почти ласковое, нежное… но меня этим не купишь.

– Нам нужно объединиться, – говорит она. – Кинем кого-нибудь вместе. И уж на этот раз обязательно получится.

24

Кит

Среда, 3 мая 2017

Щурясь в тусклом, будто сумеречном свете, рассматриваю «Салун». Этот бар расположен рядом со спонсорским отделом: из окна моего кабинета видна их парковка. Но так уж вышло, что я у них еще ни разу не была. Высокие столы облуплены и потерты, кожаные банкетки покрыты, кажется, слоем жира, на стенах плакаты с сортами местного пива. Посетители, в основном мужчины, собрались у висящих над барной стойкой телевизоров.

Я выбираю кабинку в глубине, рядом с туалетом. Один из двадцати экранов показывает не спорт, и я читаю титры новостей: «Власти заявляют о вероятной принадлежности Университетского Хакера к организации «социалистов-хактивистов» в Нью-Йорке, выдвигающей требования высшего образования для всех».

Неожиданно на экране появляется мой отец. «Президент Олдричского университета Альфред Мэннинг не замешан в хакерских скандалах, но сообщают, что его здоровье пошатнулось». Господи, это еще что? У меня до сих пор не было шанса толком поговорить с отцом обо всем происходящем, о том стрессе, которому он подвергается. Мы только обменивались имейлами, обсуждая тексты пресс-релизов, которые мне нужно было доводить до сведения спонсоров. По вечерам если он не пропадает на совещаниях, то общается с детективами или ведет переговоры с советом, пытаясь гасить бушующие страсти. Обычно на этих