Хрустальная сказка - Макс Рейн

– Нет, – он отпил кофе. – Всё куда проще. Ты слишком много говоришь.

Она вздрогнула, словно от пощёчины, и тут же расправила плечи.

– Мотор гудит, когда работает! – огрызнулась она, помолчала секунду, глядя в проход между столиками, и заговорила тише: – Ну хорошо, я действительно слишком много болтаю. И всё о нём да о нём. Почему я так зациклилась на Пьере?

– Думаю, всё дело в скуке. – Алекс вытер губы салфеткой и внимательно рассмотрел масляные пятна на ней. – С любовной драмой хотя бы понятно, чем себя занять. А вот со скукой…

– Издеваешься? – Пегги презрительно сощурилась.

– Ни капли.

– Я, кажется, поняла, что с тобой не так. – Глаза ее зло сверкнули. – У тебя раздутое самомнение. Думаешь, ты особенный? И все должны перед тобой стелиться? Классическая звездная болезнь – считаешь, что весь мир у твоих ног. – Алекс невозмутимо долил кофе в свою чашку, глотнул и крякнул от удовольствия. – И всё? Даже не возразишь? – Пегги постучала пальцами по столу. – Тебя вообще можно хоть чем-то задеть?

– Я знаю массу болезней пострашнее звездной. – он расправил плечи и потянулся, улыбаясь. – Например, гастрит или идиотизм.

– Ты хочешь сказать, что я идиотка?

– После такого прекрасного завтрака я вообще не хочу говорить ни о болезнях, ни о больных.

– Алекс! – голос Пегги дрогнул, глаза заблестели. – Помоги мне, я не знаю, что делать.

– Предоставь ему возможность позвонить самому, – ответил Алекс.

– А если он не позвонит? – в её голосе звучало отчаяние.

– Но ты же не стала бы встречаться с ним, зная, что инициатива исходит только от тебя, правда?

– Почему бы и нет? Хотя…

– Вот именно, – мягко перебил Алекс. – Для него ты сейчас как прочитанная книга. Исчезни. Растворись. Пусть поломает голову, что с тобой происходит. – Пегги впилась в него взглядом. – Делай то, чего он от тебя не ожидает. Поменяй имидж. Покажи, что у тебя в жизни есть что-то кроме него. Хобби, любимое занятие. Понимаешь, Пегги, мужчинам не очень нравится быть единственным смыслом жизни женщины. Независимые дамы их больше привлекают.

– А что я умею? – она растерянно пожала плечами. – Играть на сцене. Больше ничего в голову не приходит.

– Так сыграй! Сыграй счастливую, уверенную в себе девушку. Хотя хобби всё-таки не помешает. – Алекс задумался. – Как там твои социальные сети?

– Пара сотен подписчиков…

– Поработай над их числом. Для актрисы это важно. Твой вчерашний ролик, кстати, завирусился.

– Ну так это потому, что его снял сам Алекс Берг! – Глаза девушки загорелись надеждой. – Может, ты еще раз меня снимешь? Мы, например, можем снять мое перевоплощение!

– Я не могу, Пегги. – Алекс заказал ещё кофе. – Я в Женеве пробуду еще два дня, и они расписаны по минутам. Да и для перевоплощения нужно время. Но я уверен, что ты и сама справишься.

– А когда ты вернешься? – не отступала она.

– Не раньше конца ноября.

– Идеально! – Я как раз успею слетать в Мексику к известному магу. Он может сделать так, чтобы я похудела. А то с такой складкой под подбородком перевоплощения не получится.

– Некоторые вещи, Пегги, достигаются простой дисциплиной. – Алекс сделал маленький глоток.

– Стилист! У тебя должен быть хороший стилист? – выпалила Пегги, явно радуясь своей идее.

– Найдется.

– Тогда Пьер у меня в руках! – хищно улыбнулась Пегги. – Эх, дорогой я еще выйду за тебя замуж, вот увидишь! – Она продолжала улыбаться, видимо, представляя себя миссис Пьер Рено. – А ты, Алекс, будешь другом невесты! – Она подняла руку и крикнула официанту: – Можно мне такой же омлет? Сейчас вернусь, – она подмигнула Алексу и тяжёлой походкой направилась в сторону дамской комнаты.

Алекс надул щёки, прерывисто выдыхая, и посмотрел на часы. Пегги отсутствовала минут пять. Как раз принесли её заказ.

– Чем займёшься в свои последние денечки в Женеве? – Она плюхнулась на стул, и Алекс невольно задержал взгляд на её колышущейся пышной груди.

– Буду писать. Материала накопилось прилично.

– Ну, чтоб писать, наверное, нужно вдохновение? – Пегги принялась аппетитно жевать. Он утвердительно кивнул. – А что ты делаешь, когда его нет?

– Пишу без вдохновения. – Безразлично ответил Алекс.

Пегги посмотрела на него изучающе.

– Скажи, Алекс, ты вообще когда-нибудь что-нибудь испытываешь? Эмоции, переживания? Хоть иногда злишься?

– Мне нравится, как ты ловко переводишь разговор на меня, – отшутился он.

– Нет, правда, иногда кажется, будто тебе всё все равно. Словно в твоей жизни нет ничего и никого по-настоящему важного. – Она набрала воздуха в грудь и смягчила тон: – Послушай, я говорю это как друг. Если ты действительно хочешь быть с Лолой, не относись к ней, как ко всем остальным. Я ее очень хорошо знаю. Она классная. И возле нее всегда крутятся разные Ноланы.

Алекс осторожно поставил пустую чашку и поднялся.

– Мне пора.

Пегги схватила его за рукав.

– А если он так и не вернется? Если всё это бесполезно? – в ее голосе слышался холодок сомнения.

– Все всегда заканчивается хорошо. Если пока не хорошо, значит, это еще не конец. Не мои слова. Пауло Коэльо. – Алекс отдёрнул руку и вышел из ресторана.

Антуан

Белокурые волосы Микаэлы сливались с белизной подушки, словно продолжение света, мягко струившегося из окна. Девушка чуть повернула голову, глаза её блестели.

– Я ещё никогда не была так счастлива, – прошептала она. – Хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

Антуан посмотрел на неё с нежностью.

– А я… – Он запнулся. – Мне нигде не было так хорошо, как у тебя. – Он откинул голову на подушку. – Всё здесь необыкновенное: и эта комната, и твои картины.

Микаэла провела рукой по его щеке.

– Это потому, что ты здесь. Все тут теперь по-другому…

– Я здесь и буду здесь, – прошептал он, взяв её руку. – Всё у нас получится, Мика. И операция твоя пройдёт хорошо. Только слушай мою подборку. Она поможет.

– Ты действительно так веришь в чудо музыки?

– Не в чудо, —Антуан стал серьёзным, – в её психофизиологическое воздействие. Музыка – это ритм. А человек – часть системы ритмов. У нас есть ритм сердца, ритм дыхания. Когда они нарушены, человек становится вялым, теряет энергию. А музыка возвращает ее, зажигает. Человек – как музыкальный инструмент. Скрипка сама не играет, ей нужен музыкант. А варган… Ты знаешь, варган даже не слышно, пока ты не станешь для него резонатором – своим телом, полостью рта, черепной коробкой.

Микаэла тихо рассмеялась.

– Я даже не знаю, что такое варган, а черепная коробка – это звучит… так романтично.

– Это правда, – заверил Антуан. – А еще музыка – источник дофамина и серотонина, гормонов счастья.