Стальной десерт (сборник) - Алексей Макеев

– Бывают такие люди, – согласился Гуров и спросил: – А если ему из города нужно было домой, например, позвонить?

– Я набирал и отдавал ему, – ответил Геннадий.

– А если по делам? – настаивал Лев Иванович.

– Он деловые разговоры по телефону никогда не ведет, только лично. Ему звонят домой, он назначает встречу, – объяснил водитель. – Илья Павлович считает, что разговаривать по телефону, не видя глаз собеседника, – пустая трата времени.

– А если встреча сорвалась по его вине? – не унимался Гуров.

– Ни разу такого не было, – твердо ответил Геннадий. – Прежде чем что-то пообещать, Илья Павлович всегда хорошо подумает.

– Предположим, встреча сорвалась по вине того, кто звонил. Что тогда?

– Тот и перезвонит, но второй встречи уже не будет. Илья Павлович очень дорожит своим временем.

«Мы, его величество Илья Первый», – со злостью подумал Гуров, которому все эти новости симпатий к Осипову не прибавили.

Но делом надо было заниматься, и он спросил:

– Какой здесь номер телефона? – Сыщик узнал его и тут же позвонил Орлову. – Петр Николаевич, у Осипова сотового телефона не было. Он пользовался стационарным… – Лев Иванович продиктовал цифры и продолжил: – Организуй, пожалуйста, развернутую распечатку всех входящих и исходящих звонков за две последние недели, а лучше за месяц.

– Хорошо, что хоть не за год, – заявил Орлов. – Ладно, сейчас распоряжусь.

– Геннадий Петрович, где мы могли бы побеседовать, чтобы никому не мешать? – спросил Гуров, отключив телефон.

– В беседке у пруда, – ответил тот.

– Ну а мы с Клавдией Алексеевной в кухне поговорим, – сказал Крячко. – Я думаю, что и ей, и мне так будет привычнее, а потому удобнее.

Гуров и Геннадий вышли в сад.

Полковник со злостью подумал: «Беседка у пруда! Старорежимные замашки у господина Осипова».

На самом же деле этот пруд оказался совсем маленьким и мелким, но очень ухоженным. На поверхности воды покачивались кувшинки и лилии. Беседка, стоявшая рядом с ним, выглядела игрушечной. Все это вместе казалось иллюстрацией к сказке.

– Ирина Дмитриевна здесь читать любит, – пояснил Геннадий, сел в кресло и спокойно поинтересовался: – Так что вы у меня узнать хотите?

Лев Иванович устроился напротив него и в лоб спросил:

– Чего боялся Осипов?

Мужик сделал брови домиком и удивленно посмотрел на него.

– Геннадий, не устраивайте мне здесь театр мимики и жеста! – Гуров поморщился. – Дети с семьями приехали на юбилей отца аж из Америки, а он быстренько не только их самих обратно отправил, но еще и жену уговорил с ними уехать. Это свидетельствует о том, что он чего-то боялся, считал, что они тоже могут попасть под раздачу.

– Если бы я это знал, то ничего плохого с Ильей Павловичем не произошло бы, – веско ответил Геннадий. – Я видел, что он чем-то сильно озабочен, пытался выяснить, что случилось, а он только отмахивался. Когда ему надоели мои расспросы, ответил, что сам во всем разберется. Как я ни допытывался, но старик так больше ничего и не сказал. Ну да ладно. Сами все выясним! – угрожающе заявил он.

– Я вчера сказал вашей матери, а сейчас повторю вам: не устраивайте самосуд! Во-первых, вы можете элементарно ошибиться, и пострадает невиновный человек. Во-вторых, в результате вы сами окажетесь на скамье подсудимых.

– Не пугайте! Пуганый! – заявил Геннадий и криво усмехнулся.

– Сидели? Когда? За что? – спросил сыщик.

– Вам надо, вы и выясняйте.

– Ничего! Откатаем пальчики и все выясним, – многообещающе произнес Гуров.

– Да бога ради! – небрежно ответил мужик. – Что еще?

– Мы знаем, что последнюю неделю Осипов провел дома. Но вы же сами сказали, что он вечно занят делами и дорожит своим временем. Так что же у него за дела? Не могут они быть связаны с нападением?

– Категорически нет. Больше я о делах Ильи Павловича ничего не скажу, – твердо заявил Геннадий.

– Какой смысл скрывать? Я завтра, если не сегодня вечером, получу распечатку звонков со здешнего телефона и все узнаю. Время дорого. При расследовании преступления каждая минута на вес золота. Если бы это дело сразу попало ко мне, то я сейчас и не спрашивал бы вас ни о чем, потому что уже выяснил бы все сам. Но время упущено, нагонять надо.

– Опять повторяю, – решительно сказал Геннадий, – к делам Ильи Павловича это отношения иметь не может! Тут что-то другое, а что именно, мы сами выясним.

– Кто «мы»? – теряя терпение, спросил Лев Иванович.

– Те, кому дорог Илья Павлович, – обтекаемо ответил Геннадий.

– Хорошо. К этому мы еще вернемся. Кем до пенсии работал Осипов?

– Вот на такие вопросы отвечу с дорогой душой. Он давным-давно, сразу после учебы, устроился в институт имени Сербского, где до самой пенсии и проработал. Я его знаю, сколько себя помню. Всю жизнь в соседних подъездах. С Пашкой мы в одном классе учились, а Ленка нас на восемь лет старше. Они сначала ее в американский университет учиться отправили, а потом и Пашку. Ирина Дмитриевна тоже врач, невропатолог. Как Илья Павлович тридцать лет стажа заработал, так на пенсию вышел и с женой за город переехал. А потом и мы с мамой к ним перебрались. Она у меня к тому времени тоже уже на пенсии была. Медсестрой в рентгеновском кабинете работала, вот и льгота.

– Геннадий, все это, конечно, очень увлекательно. Но у меня немалый опыт. Я знаю, чем занимаются психиатры. Видимо, работая в Сербского, Осипов вел еще и частную практику. Отсюда и деньги на дом, на обучение детей за границей и все остальное. Выйдя на пенсию, он, скорее всего, продолжил практиковать, что позволяло ему вести безбедный образ жизни. Ведь услуги опытного, знающего психиатра-нарколога стоят очень дорого. Но я не из налоговой инспекции, и меня это не волнует. А вам стоит подумать вот о чем. Если человек платит большие деньги за помощь своим близким на дому, а не отправляет их в клинику, значит, он не хочет огласки. Теперь представьте себе, что этого человека начинают шантажировать тем, что его дочь, предположим, наркоманка или сын – алкоголик. А знает об этом ограниченный круг лиц. Такой человек вполне может заподозрить, что его шантажирует именно тот врач, к которому он обратился. То есть Осипов.

– Нужно быть полным кретином, чтобы подумать такое об Илье Павловиче! – возмутился Геннадий.

– Вы знаете Осипова всю жизнь, поэтому уверены в его порядочности. А что должен думать человек, которому какой-то добрый знакомый дал номер телефона? Он Илью Павловича до этого никогда в глаза не видел, а потом вдруг появляется шантажист. Вы обратили внимание, что именно преступник взял из дома? Носители информации – ноутбук да сотовый – и содержимое сейфа.

– Илья Павлович никогда никакие записи своих бесед с пациентами не вел ни на бумаге, ни на диктофоне! – отрезал мужик.