Лучи смерти - Николай Свечин

– Что ты им сказал? – спросил коллежский советник.

– Правду, – ответил коммандер. – Что мы с полицией подрались.

– И они так заржали? А еще говорят, немцы – законопослушная нация.

Затем сыщик вздохнул и добавил:

– Везде нас не любят, просто беда…

Они вырвались с вокзала и даже спасли свои вещи. Но что потом? Сейчас все выезды из Гейдельберга перекроют, и тогда конец. Лыков лихорадочно соображал. Нужно выбраться за город, на ближайшей железнодорожной станции сесть в поезд и уехать как можно дальше отсюда. Но не в Берлин, там их будут ждать.

Коллежский советник посмотрел на свою команду. Он чувствовал себя старшим не только по возрасту, но и по опыту. И хотя не знал Германии, но полагал, что полицейские всех стран думают одинаково.

– Слушай приказ. Прорываемся на окраину и ловим дилижанс. Или любой другой экипаж, который вывезет нас из города. Яша, в какой стороне Пруссия?

– Пруссия? – опешил джи-мен. – Вон там, а что?

– Значит, нам туда.

– Алексей Николаевич, но для чего нам в Пруссию? – осмелился спросить поручик.

– Там самая дырявая граница. Контрабандисты переправляют в Россию свои товары. И нас переправят.

– Дотуда тыща миль! – воскликнул Недашевский. – Поедемте лучше в Берлин, в американское посольство. Там нас никто не тронет.

– Это тебя не тронут, у тебя паспорт настоящий. А нас с его сиятельством «графом Стырье» посадят в Моабит, – возразил коллежский советник.

Олтаржевский поежился от такой перспективы.

– Что, Мариан Ольгердович, не хочется в кутузку? И мне неохота. Вот такие они, секретные операции; привыкайте.

– Яков, – обратился сыщик к товарищу, – ты действительно поезжай в Берлин. С нами тебе опасно.

– А вы?

– А мы с Марианом Ольгердовичем как-нибудь, через Пруссию…

– Вот еще! – обиделся коммандер. – Я вас в беде не брошу! Вместе будем спасаться. Говори, что делать.

– Делай, как я.

Лыков повел команду в пригород. Он верил в свою удачу. Как ни странно, но надежды его оправдались. Им несказанно повезло.

Три господина с саквояжами отдалялись от шумного центра, людей вокруг становилось все меньше, беглецы делались все заметнее. Вот-вот их увидят и схватят. Вдруг их путь пересекла добротная коляска, запряженная в пару. На козлах возвышался кучер в синей пелерине, а седок лениво развалился на скамье. Круглое лицо его источало довольство. Мгновенно Лыков узнал этого человека. Он приказал Челубею:

– Хватай лошадей!

Тот не раздумывая исполнил. Сыщик вскочил в коляску и грозным тоном заговорил:

– Вот вы где, Байо! А мы с ног сбились, вас разыскивая.

– А? Что? Кто вы?

– Лыков из Департамента полиции. Нешто забыли? Нас послало за вами русское правительство. Вы арестованы.

Кучер в недоумении оглянулся: как быть? Лошадей крепко держали и не давали ходу. Седок растерялся и не знал, что ответить. Инициативой завладел сыщик.

– Ротмистр Челубей, садитесь на козлы.

– А этого куда?

– Гоните к чертям.

Яков вырвал из рук кучера вожжи и грубо ссадил его.

– Езжайте на явочную квартиру Заграничной агентуры Департамента полиции. Надо срочно телеграфировать министру: Байо пойман!

Коляска дернулась и поехала куда глаза глядят. Бородач в синей пелерине засеменил следом, но быстро отстал. Поляк с американцем недоумевали, но не показывали виду. Начальник что-то задумал, у них есть теперь экипаж, а там как пойдет…

В 1898 году Лыкова привлекли к дознанию необычной кражи. Почтовый чиновник Байо вез на пароходе «Петербург» из Владивостока в Одессу денежные пакеты с таможенными сборами. Во время стоянки на Цейлоне он вынес с парохода и спрятал в гостинице два мешка с золотом. Общая сумма похищенного составила сто тысяч франков! Каждый мешок с трудом тащили два дюжих матроса. Байо намеревался отстать от корабля и поселиться с капиталами в Австралии. Он даже успел во время стоянки по телеграфу прицениться к недвижимости в Мельбурне… К счастью для казны, проделку разгадал старший помощник капитана. Он арестовал вора и вернул мешки со звонкой монетой на борт. До Одессы почтовик плыл в арестантском трюме, а там его сдали судебному следователю.

Сумма похищенного была столь велика, что к дознанию подключили Департамент полиции в лице Лыкова. Алексей Николаевич по поручению следователя несколько раз допрашивал арестанта. Потом был суд. Негодяю дали восемь лет ссылки в отдаленные районы Восточной Сибири. И вдруг он попался сыщику здесь! В роскошной коляске с собственным кучером, а не на оленьей упряжке. Теперь беглеца надо было использовать сполна. Он напуган и деморализован, знает свою вину. Пусть думает, что трое русских явились сюда по его душу.

Коляска ехала всю ночь. И всю ночь у сыщика не было никакой возможности рассказать своим товарищам историю беглого почтовика. Те подыгрывали Лыкову, хотя могли лишь догадываться, в чем дело. При пленнике Алексей Николаевич именовал подручных ротмистром и приставом… Утром на постоялом дворе Байо попросился в уборную и сбежал. Тогда наконец Алексей Николаевич посвятил остальных в подробности старого уголовного дела. А еще через полдня они бросили экипаж на какой-то крохотной станции и сели в поезд.

Троице снова пришлось разделиться. Лыков с Олтаржевским путешествовали в одном вагоне, а Челубей – в другом. Сыщик жалел теперь, что не захватил второй комплект паспортов. Но пока ими никто не интересовался. Однако обольщаться не приходилось. Полиция в Германии работает образцово. Все выезды из страны перекрыты, приметы беглецов разосланы по участкам. Надо как можно быстрее добраться до Тильзита.

Этот город в Восточной Пруссии не просто так манил сыщика. В том же девяносто восьмом году он вел еще одно дознание, в которое вляпался первоначально по своей воле. В Риге убили брата его товарища Титуса. Алексей Николаевич счел своим долгом помочь Яану в беде. Вдвоем они отыскали и наказали убийц^[44]. В ходе поисков Лыков познакомился с некоронованным «королем» преступного мира Риги, неким Теодором Цвейбергом. Немец по национальности и купец по наружности, тот занимался многими темными делами. В частности, ввозил из Пруссии в Ковенскую губернию мантроп, или неочищенный эфир. Это дешевое пойло охотно потреблял всякий сброд. Мантроп доставляли евреи-контрабандисты по тайным переходам через границу. Случайно сыщик узнал про один из них, особо удобный. Между прусским городком Коддьютен и российским местечком Скироземе был налаженный коридор. Цвейберг почти официально вел через него свои обороты, держа полицию и пограничную стражу с обеих сторон на довольствии. Если прикинуться людьми Теодора Оттоновича, можно проскочить.

Два дня ушли у лыковской команды на то, чтобы добраться до места. В пути случались разные приключения. В Дрездене им пришлось разменивать крупные купюры на мелкие, и их обжулили. Все менялы читают по лицам, вот и этот каким-то образом понял, что трое озабоченных мужчин в полицию не обратятся. И нажился на лишние пятьдесят марок.