Отомстить и умереть - Сергей Бортников

— Куда вы так разогнались, Павел Степанович? — приоткрыв правые дверцы, полюбопытствовала она и жестом пригласила бегущего мужчину в салон автомобиля.

Бедная женщина и не подозревала о том, что произойдет в следующее мгновение.

Волк накинулся на нее, как жаждущий на воду. Начал целовать шею, губы. Оборзев до предела, полез под блузу. Красотка не сопротивлялась и даже подыгрывала ему. Но пальцы Гольцова искали совсем не эрогенные зоны. Оружие.

Когда милиционерша разгадала его замысел, сопротивляться было поздно. «Макар», безответственно заткнутый за пояс юбки, уже перекочевал в руки спецагента.

— Давай, девочка, жми на газ… — тихо, но твердо приказал Макс. — Не бойся, я слабых не обижаю. Вывезешь меня подальше за город, пересадишь в другую тачку — и мы расстанемся друзьями!

— У меня будут неприятности! — глухо обронила Людмила; потом машинально поправила волосы, одернула смятую блузку и тронула с места.

— Не больше тех, что были уготованы мне, — спокойно уточнил нелегал, запихивая пистолет в просторный карман широких брюк.

— Боюсь, меня ожидает такая же участь! — горько констатировала хозяйка автомобиля.

Гольцов прекрасно знал, как поступают в его организации с теми, кто не выполнил приказ, но все же решил успокоить незадачливую Контролершу.

— Ерунда. Кому нужна твоя кровь, зайка? Тебя всего лишь лишат дополнительного приработка. Перестанут давать ответственные задания. Может, это и к лучшему. Заживешь спокойной жизнью, выйдешь замуж, нарожаешь детишек…

— Твоими б устами — да мед пить!

— Ты ведь старалась: боролась, противостояла, как могла… Просто я оказался сильнее. Хитрее, если хочешь, опытнее. «Наверху» поверят — там хорошо знают мои способности.

— Это не оправдание… Сам знаешь. Прострели мне хотя бы руку… Я доложу в Центр, что случилась осечка, и ты успел вырвать пистолет.

— А коллегам по инспекции что скажешь?

— Сверну на случайный выстрел в результате неосторожного обращения с оружием…

«Это ты неплохо придумала, девочка, но меня такое не устраивает. Бюрократа я положил, выполняя недвусмысленное распоряжение руководства, а вот поднять руку на своего, на ни в чем не запятнанного сослуживца — дело совсем другое. Я еще не конченный убийца».

— Хочешь — стреляйся сама, я на такое не пойду!

Людмила покосилась на разведчика, немного помолчала (по-видимому, обдумала его мотивы) и уже чуть другим голосом попросила:

— Может, ты слегка поранишь себя?

— И с кровушкой помчу через пол-Сибири да всю Европу? Мне и так несладко.

— Что же мне делать?

Она готова была расплакаться, но все же продолжала довольно уверенно вести автомобиль, который, несмотря на солидный возраст, бежал довольно резво и легко.

— Не знаю… Хотя…

Может быть потому, что машина ехала на запад, в нужном направлении, Макс подумал, что ситуацию можно и нужно обернуть на свою пользу. Они ведь не просто случайные попутчики и не враги с противоположными друг другу заданиями, — они оба, во многом, в одинаковом положении, а следовательно, у них обязаны оказаться общие интересы.

— Отрапортуй, что выполнила приказ, а я на месте что-нибудь придумаю. Сам подставлюсь, но тебя отмажу.

— Как?

— Пока не знаю… Но отмажу. Точно!

Она недоверчиво покачала головой.

И правильно, что недоверчиво.

Гольцов и не думал выгораживать ее. Эгоистично защищал свою собственную шкуру. Неприятности могут случиться с ним даже в столице. А вот если Контролерша доложит, что агент мертв, — шансы избежать их несоизмеримо возрастут.

Но эта ее неправильная информация, при правильном раскладе, может оказаться спасительной и для нее самой! У разведчика уже были кое-какие задумки на этот случай. Оставалось убедить Людмилу в правильности выбранного им метода защиты.

— Где тебе рекомендовали «встречать» меня после задания? И кстати, как ты вычислила момент ликвидации?

— Это обязательно — отвечать?

— Сейчас я работаю на тебя. Если спрашиваю — значит нужна информация. В «темную» можно все напортачить.

Женщина еще раз посмотрела на него, даже скорость немного сбавила; чуть меньше горечи и чуточку надежды появилось в ее взгляде; похоже, она уже поняла, что Макс не собирается стрелять ее в таежном глушняке, — так почему бы не предположить, что он и в самом деле попытается отвести гнев грозного начальства?

И она сказала:

— Центр предупредил, что ликвидация ожидается сегодня-завтра. За Семашко присматривали, ну и за его двором тоже, тебя опознали. А способ твоей… (она запнулась) эвакуации с места преступления я выбирала на свое усмотрение…

— Значит, так… Ты доложишь, что посадила Волкова в автомобиль, вывезла за город и грохнула посреди тайги. Это объяснит то обстоятельство, что труп пока не найден. А я тем временем доберусь до генерала Б., это мой друг, и распишу, как мужественно и профессионально ты себя вела.

— Не врешь?

— Век воли не видать! — выдал Макс воровскую клятву и рассмеялся. Вот, блин, вжился в образ…

Они уже проехали милицейский пост, на котором «Жигули» не останавливали (значит, в городе еще не подняли тревогу!), и помчали дальше на запад.

С каждой секундой Людмила все больше успокаивалась, к ней быстро возвращались заложенные природой веселость и жизнерадостность.

— Может быть, хорошо, что все так закончилось?

— Для меня, определенно — да!

(«Еще не закончилось, еще много чего может произойти и на длинном пути домой, и самое главное — в столице, но первый тайм, похоже, удается».)

— Ха-ха… Я о себе говорю. Хорошо, что не взяла грех на душу!

— Ага… Не взяла… Если б не спецподготовка — гнить мне в тайге уже этой ночью!

— Хи-хи-хи… Ты настоящий мужчина. Сильный. Умный.

— Давно пришла к такому выводу?

— С первого свидания. Нет, правда, ты мне сразу понравился. Возможно, поэтому и не прикончила тебя на месте. Решила поиграть в кошки-мышки, дура…

— А я взял и все испортил?

— Выходит, так… ха-ха…

— Как твое настоящее имя?

— Люда! (Она искренне удивилась его недоверчивости.)

— Тебя давно завербовали?

— Еще в институте.

— Ты не замужем? — спросил Макс, предполагая заранее отрицательный ответ.

— Нет! Честно говоря, даже боюсь этого, хи-хи…

— Почему?

— Вдруг муж начнет настаивать на том, чтобы завести детей.

— В чем проблема? Родишь ему двойню-тройню…