Рецепт красивой смерти - Алексей Макеев

– Не съешь сейчас, можешь забрать с собой в дорогу, – пожал плечами Крячко. – Лично я предпочитаю начинать дальнюю дорогу, хорошенько подкрепившись.

– Ты билет на самолет забронировал или только о своей утробе позаботился?

– Вылет через два часа двадцать восемь минут, – бросив взгляд на наручные часы, отрапортовал Крячко. – Сам на машине поедешь?

– Так удобнее. – Гуров сгреб пирожки в пакет и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Заехав на заправку, он залил полный бак, выставил координаты на навигаторе и двинулся в путь. До Ярославля предстояло проехать чуть меньше трехсот километров. Лев рассчитывал приехать туда не позднее двенадцати. Точный адрес охранника ему был ни к чему. Перед отъездом он связался и с ярославской, и с костромской полицией, и те пообещали доставить подозреваемых в отдел. Памятуя, как обошлись в районном отделе со Стартером, Гуров заранее предупредил, что задержание должно пройти без эксцессов: калечить всех подозреваемых подряд в его планы не входило.

Доехал он без приключений, уложившись в намеченные пять часов. Немного поплутав по Ярославским улицам, отыскал нужный отдел полиции, припарковался и вошел в здание. Там его уже ждали. Дежурный доложил, что подозреваемый задержан и находится в изоляторе временного содержания. Встретить Гурова вышел сам начальник городского Управления.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – официально поздоровался он. – Полковник Дворядкин, начальник Главного управления МВД Ярославля. Ребята доложили, что московские правоохранители попросили помочь, но никто толком не объяснил, в чем подозревается задержанный. Из-за этого мне пришлось пережить несколько неловких минут, когда адвокат Григория Стрельникова прискакал сюда, размахивая документами.

– Простите, по-другому было нельзя, – выдал шаблонную фразу Гуров. – Адвокат еще здесь?

– Сидит в моем кабинете, строчит жалобы. – Губы Дворядкина тронула легкая улыбка. – Предпочитаете пообщаться с задержанным с глазу на глаз?

– А это возможно?

– При желании, – пожал плечами начальник Управления. – Написание жалоб – дело небыстрое.

Гуров понял намек и, благодарно улыбнувшись, попросил:

– Проведите меня к задержанному и дайте полчаса. После можете запускать адвоката.

Дворядкин махнул рукой дежурному, дав знак проводить столичного опера в допросную. Спустя пять минут туда привели Стрельникова. Вид у того был воинственный. От напряжения худые скулы заострились сильнее, придавая лицу сходство со скелетом из кабинета биологии. Лысый череп блестел от пота, а костистые руки непрерывно мяли брючины.

– По какому праву вы выдернули меня из постели и притащили сюда?! – гневно выкрикнул он с порога. – Я требую объяснений! И адвоката!

– Для начала давайте познакомимся, – вежливо проговорил Гуров. – Меня зовут полковник Гуров, Лев Иванович. Уголовный розыск Москвы. А вы – Григорий Стрельников, охранник мясоперерабатывающего комбината. Пока все верно?

– Я не собираюсь отвечать без адвоката. Я ни в чем не виноват, и обращаться со мной подобным образом у вас нет никакого права, – с вызовом повторил Стрельников.

– Что, и имени своего не назовете? – усмехнулся Лев. – Уж эти-то сведения вы можете подтвердить и без одобрения юриста. Если, конечно, не уверены в том, что крупно облажались.

– Я облажался? Ничего подобного. Может, институтов я не кончал, но права свои знаю, тоже не в ботаническом саду дворником работаю.

– По-моему, вы не понимаете серьезности положения, – все так же спокойно продолжал Гуров. – Вас совершенно не заинтересовал тот факт, что по вашу душу приехал сотрудник уголовного розыска из самой Москвы. Похоже, вы были готовы к тому, что рано или поздно это произойдет.

– На что вы намекаете? – Видимо, до Стрельникова наконец дошло, что перед ним не местный участковый, не сотрудник ОБЭПа, а опер из уголовки. – Меня подозревают в уголовном преступлении?

– Именно так, – подтвердил Гуров. – Хотите начать с чистосердечного? Не могу обещать, что это облегчит вашу участь, но отказать в таком праве не могу.

– О чем бы ни шла речь, признаваться мне не в чем.

– Когда вы последний раз были в Москве? – перешел в наступление Гуров.

– Без понятия. Я не веду четкий контроль своим поездкам.

– Но вы не отрицаете того факта, что ездили в Москву?

– По-моему, каждый россиянин хоть раз в жизни бывал в Москве. – В голосе Стрельникова все еще звучал вызов.

– Не могу не согласиться, – заметил Гуров. – Однако не каждый, кто побывал в столице, причастен к преступлению, квалифицируемому как умышленное убийство сотрудника полиции. А вот вы, гражданин Стрельников, причастны. Это несколько меняет дело, не так ли?

– И вы вот так вот запросто бросаетесь подобными обвинениями, не потрудившись провести элементарную проверку? – возмутился Стрельников. – Не знаю, что у вас там случилось и кого убили, но я к этому не имею никакого отношения. Да будет вам известно, я уже лет сто в Москве не был. И проверить это не составит труда.

– Сто лет – это многовато, но кто сказал, что речь идет о настоящем времени? – Произнося это, Лев внимательно следил за реакцией Стрельникова. – Речь идет о деле, не имеющем срока давности. Надеюсь, на тот период у вас найдется подходящее алиби.

– О какой дате идет речь? – спросил Стрельников.

Гуров назвал точную дату взрыва.

– Вы издеваетесь? Кто же помнит, что делал восемь лет назад? – вытаращил глаза Стрельников.

– Лучше бы вам вспомнить. Или нет, я освежу вашу память. Вам знаком человек по фамилии Мережко?

– Виктор? Да, разумеется. Познакомились во время его командировки в Ярославль. На базе нашего комбината проходил форум фермерских хозяйств, Виктор был в числе приглашенных. Однажды и я к нему ездил, он довольно гостеприимный человек, – Стрельников на минуту замолчал, потом продолжил: – Так вот в чем дело! Я был у него как раз в тот период? Это он навел вас на меня? Вот Иуда!

– Во время визита к Мережко вы пользовались его автотранспортным средством «ВАЗ-2109»? – продолжил допрос Гуров, проигнорировав выпад в сторону Мережко.

– Пользовался. Несколько раз в город выезжал. Он сам предложил. Только это еще ничего не доказывает, – кипятился Стрельников. – Вы бросаете обвинения, не дав мне возможности убедиться хотя бы в том, что я ездил к нему именно в то время, о котором идет речь. Может, я был у него на месяц раньше или на месяц позже. Откуда он может помнить, когда я гостил у него, если хоровод гостей в этом доме не прекращается круглый год?

– Имеется запись в журнале. Так уж вышло, что Мережко ведет учет своим гостям, – заявил Гуров.

– Учет, учет, филькина грамота ваш учет! – Стрельников замер на середине фразы, а затем выдал: – Стойте, ведь в отделе кадров тоже ведут учет! Они же должны хранить личные дела сотрудников, а в личном деле есть заявления на отпуск.