Прощу, когда умрешь - Владимир Колычев

– Да так, чуть-чуть...

– Не-а, не чуть-чуть, а конкретно... Виски пила?

– Самогон.

– Да, распустилась ты...

– Будешь в чувство приводить?.. Прямо здесь начнешь или в спальню пойдем?

– Ну, можно и здесь...

Фокин попытался снять с нее лифчик, но Марьяна вспомнила, что сейчас должен появиться Тимофей. А она еще не совсем конченая шлюха, чтобы трахаться у него на виду. И вообще, шлюхой быть не хочет... Но так ведь и алкоголичкой она быть не хочет, а нажирается чуть ли не каждый день...

– Не надо.

– Почему?

– Не хочу... И пить не хочу...

– Так не пей.

– Тогда колоться начну.

– Начни. Я тебе с метадоном помогу. Это вместо наркотиков. Ломку снимает.

– Ты ей лучше лечение предложи.

Гоша вздрогнул, услышав насмешливо-презрительный голос Тима. Он словно призрак всплыл в арке между холлом и кухней.

– Ты откуда взялся?

– Боец твой пустил. Ты не бойся, с ним все нормально. Минут через пятнадцать в чувство придет...

– Что ты с ним сделал? – занервничал Фокс.

– Я же говорю, все в порядке.

– Зачем ты это сделал? Не мог нормально пройти?

– Мог бы и нормально пройти, – со снисходительной ухмылкой кивнул Тимофей. – Если бы ты был нормальным человеком. Но ты не такой. Хочешь на метадон Марьяну подсадить?

Внушительно выглядел Тимофей, у Марьяны аж дух захватывало, какой он крутой. Даже Фокс на его фоне смотрелся жалко. Потому что боялся его.

– А ничего, что Марьяна на стакане сидит?

– Ну, так ты в наркологическую клинику ее устрой. Деньги заплати, чтобы ее вылечили...

– Да фигня все эти клиники, – мотнул головой Гоша.

– Если смысла нет, то фигня... А с тобой смысла нет. Потому что не любит она тебя. И меня не любит. Она Женьку своего любит. Но боится его. Вернее, тебя боится: вдруг ты снова ее в притон отправишь?

– Не отправлял я ее в притон!

– Не верю.

– Да мне плевать, веришь ты или нет!

– Не плюй в колодец...

– Да пошел ты!

Тимофей осуждающе покачал головой, шагнул к Фоксу, но тот приготовился драться. Он, может, и не так силен, как Тим, но без боя его не возьмешь. А Марьяне драка в доме не нужна, она понимала это даже на хмельную голову.

Но Тимофей ударил его не сразу. Сначала он достал из-под штанины брюк небольшую дубинку с какими-то металлическим рожками на конце, направил ее на Фокса, нажал на кнопку... Это был стреляющий электрошокер, и разряд из него заставил жертву корчиться от боли. Только тогда Тимофей коротким ударом в шею вырубил Фокина, избавив его тем самым от мук.

– Зачем ты это сделал? – возмущенно спросила Марьяна.

Но Тимофей не ответил. Он взял кухонное полотенце, свернул его в жгут и ловко связал Фоксу руки. Затем спутал ему и ноги. Только тогда затащил в холл и усадил в кресло. После чего закатал рукав его рубашки, перетянул ремнем руку повыше локтя, достал из кармана шприц, снял колпачок с иголки.

– Это что, героин? – взбудораженно спросила Марьяна.

На этот раз Тимофей отозвался:

– Нет, пентонал натрия. С трудом нашел...

– Это что, наркотик?

– Да, наркотик правды. Кому-то под кайфом крушить и ломать хочется, кого-то на бабу бросает. А от этого наркотика хочется говорить правду. Правду, только правду и ничего, кроме правды...

– Прикалываешься?

– Ни грамма... Сейчас посмотришь... Если, конечно, все пройдет как надо. – Тимофей всерьез волновался. Вдруг с Фоксом что-нибудь не то случится, ласты склеит, как тогда быть?

Тимофей привел Гошу в чувство. Тот ничего не сказал. Он смотрел на своего истязателя глазами, затуманивающимися от ощущений, о которых так долго мечтала Марьяна. Так она вдруг захотела уколоться, что зубы до боли в деснах сжала.

– Как дела, Фокс? – спросил Тимофей.

– Что со мной?

Прибалдел Фокин, хорошо ему.

– Все в порядке с тобой, мужик... Как тебя зовут?

– Для тебя Георгий Алексеевич.

– А для братвы?

– Для братвы Фокс... А тебе зачем? – лениво спросил Гоша.

– Да хочу поговорить с тобой о твоем славном прошлом, – с виду совершенно серьезно сказал Тимофей.

– О моем прошлом?

– Ну да... Откуда ты родом?

– Из Омска мы.

– Кто мы?

– Ну, пацаны наши. Я, Жменя, Баян, Степчик... Мы там начали, барыг бомбили, шерсть с них стригли... Только там непонятки образовались, мы в Москву дернули. А здесь фарт пошел, мы с ореховскими работали, дела делали...

– Какие дела?

– Проблемы решали... Если там завалить кого-то надо...

– И многих завалили?

– Да не очень... Мы ж не только стреляли, у нас точки свои были, банки, казино... Мы «Колоннаду» как взяли?..

Фокс замолчал, все глубже погружаясь в воспоминания. И язык у него тяжелый – не просто им ворочать. В таких случаях лучше молчать, чем говорить.

– Как вы «Колоннаду» взяли?

Но и на вопрос он не мог не ответить. Потому что правда наружу рвалась.

– Да был тут один деятель, Коля Засохин; он с цеховиков начал, бабла наколотил, ну, связи там были. Короче, он «Колоннаду» открыл, а мы из него кабанчика сделали...

– В смысле, кабанчика?

– Под крышу взяли, от выплат освободили, даже деньги свои давали, чтобы он бизнес раскрутил. А когда он его раскрутил, мы его отпустили. В свободное плавание. По Москве-реке. Плавает где-то, его до сих пор не нашли...

– Значит, убили Колю Засохина.

– Убили...

Из глубины наркотической мути на лице Фокса проступило что-то вроде сожаления.

– Менты знают?

– Нет, никто не знает... Тайна это...

– Но я-то знаю.

Фокс тупо смотрел на Тима, а в мутном взгляде читалась живая мысль.

– Тогда ты не жилец, если знаешь.

– Хорошо, я сам застрелюсь...

– Сам у нас Баян застрелился. Хотя это Степчик мог сделать...

– Степчик, наверное. У вас, у бандитов, так принято, друг друга подставлять – кого-то под ментов, кого-то под пули...

– Подставлять? Под пули?.. Ну да, Степчик мог Баяна подставить...

– А вы что, спросить у него не могли?

– Спрашивали. Только без толку. Нет, не убивал, и точка... А его самого потом кончили. Стрелка с новокузнецкими была, стрельба пошла, мне самому пулю в ляжку всадили... А Жменю киллеры потом добили. Новокузнецкие здесь конкретно беспределили, зря мы с ними схлестнулись... Я тогда чуть в штаны со страха не навалил...