Упади семь раз - Лия Лин

– Что такое? Оценку плохую получила?

– Если бы, – всхлипнула дочка. – Ирина Сергеевна мне только пятёрки ставит. Но она надо мной издевается! И над классом…

Из сумбурного рассказа дочери я выяснила такое, что была не просто потрясена – шокирована.

Физичка почему-то выбрала Забаву козой отпущения. Например, девочка несколько уроков простояла у доски от звонка до звонка, решая задачи. И хотя моя дочь – круглая отличница, каждый раз, когда ставилась оценка «пять», подчёркивалось, что это делается исключительно как одолжение.

Имя Забавы учительница постоянно коверкает, как хочет, переделывает, над фамилией «шутит». Скажем, говорит: «Непийвода, не пей воду. Она нам для эксперимента пригодится».

Зная, как мучается дочь с редким именем и потому не признаёт никаких искажений, я только вздыхала, слушая её рассказ:

– Ну вот, представь! Физичка говорит: «А теперь у нас забава – у доски будет решать задачу Забавка!» И класс гогочет.

Других учеников учительница на уроках называет дебилами, кретинами и уродами. Добило же дочь окончательно то, что на одном из уроков физичка вытащила за ухо из-за парты классного хулигана Совихина. Он орал, сопротивлялся, но Ирина Сергеевна волоком протащила его по классу, зацепив учеником парту. Парень поранил себе руку – потекла кровь.

Конечно, я пообещала, что на физику Забава и правда больше не пойдёт. Слава богу, деньги есть – позвоню студенческому приятелю, Ромке с физфака, он мне не откажет, позанимается с дочкой как репетитор. Затем, собравшись с духом, написала заявление о переходе дочери на обучение «экстерном» по физике и стала собираться на приём к директору школы. Владимир Алексеевич всегда производил на меня приятное впечатление. Ухоженный, спокойный, радеющий за школу. Неужели не поможет? Наложив боевую раскраску «а-ля Андре» и упаковавшись в фирменный прикид, подобранный мне подругами для выставки, вышла из дома. До школы, в которой учились дети, пять минут пешком. Надо что-то придумать: как объяснить, как сказать. Конфликтов не хочется, но и обижать моих детей никому не позволю: в такие минуты во мне просыпается ярость и гнев.

Владимир Алексеевич, выслушав меня, только и сказал:

– Давайте заявление – подпишу, так действительно будет лучше. Забава – хорошая девочка, умница. Думаю, на золотую медаль может потянуть. А вот Ирина Сергеевна… К сожалению, пока я ничего не могу сделать. Не вы первая жалуетесь. По секрету скажу, она даже бьёт учеников. Недавно на уроке дала пощёчину парню из одиннадцатого, и это оказалось последней каплей. У него были проблемы с девушкой, родителями, а тут унижение перед всем классом. В котором и его любимая девушка училась. Парень из окна седьмого этажа выбросился. Насмерть. Вы, наверное, слышали о той истории? Так вот, даже после этого я не могу её уволить. Заслуженный учитель, нет жалоб от родителей. Немногие, как вы, могут вот так прийти.

– Боже, какой ужас! – вырвалось у меня. – А других учителей физики разве нет? Может, ей просто не давать класс Забавы?

– Вы не понимаете. Уволить учителя невозможно без его желания. Как и отобрать класс. А Ирине Сергеевне уже семьдесят шесть лет, и уходить из школы она не собирается. Детей нет, одинокая. Для неё школа – вся жизнь. Она в этом кабинете и на меня орёт периодически. Да что я вам рассказываю… – директор нажал клавишу селектора на столе: – Анна Николаевна, пригласите Ирину Сергеевну ко мне в кабинет. И Клавдию Ивановну тоже.

Я ошарашенно посмотрела на Владимира Алексеевича. Он, грустно улыбнувшись, ответил на мой немой вопрос:

– Разговаривать с учительницей лучше в присутствии завуча. И очень вас прошу: не забирайте своё заявление.

Следующие полчаса показались для меня адом. Ирина Сергеевна оказалась довольно бодрой старушенцией с фиолетово-розовыми волосами. Салатовый брючный костюм, маникюр. Неужели ей семьдесят шесть?

Полчаса физичка ломала комедию, якобы не понимая, о чём идёт речь. В какой-то момент её прорвало: такого ора я давно не слышала. Что-то во мне вскинулось – и я начала орать в ответ.

Завуч прятала улыбку, директор невозмутимо слушал нашу перепалку. Я, не выдержав, вскочила и, на бегу попрощавшись, вылетела из кабинета директора.

Пытаясь отдышаться на глазах удивлённого охранника, я вдруг почувствовала, как мою руку сильно сжали. Хватка Ирины Сергеевны оказалась стальной.

– Ну, и что вы там такое устроили у директора?! Ваша дочь – хорошая ученица, у неё же пятёрки, – физичка выдохнула мне слова непереносимыми миазмами. Явно – проблема с ротовой полостью и пищеварением.

– Отпустите мою руку! – Я тщетно пыталась вырваться из стального плена. – Да отпустите же меня! Забава никогда больше у вас учиться не будет! Вы – чудовище! И рот вам следует полоскать чаще – воняет во всех смыслах!

На мои крики стали сбегаться учителя и дети. Физичка орала мне какие-то слова, плюясь в лицо. Я судорожно пыталась выдернуть свою руку, затем на меня накатило.

Оттолкнув «заслуженного учителя», я на одном дыхании выплюнула всё, что узнала от дочери и директора. И что сама думаю по этому поводу. Не выбирая слов.

Ирина Сергеевна схватилась за сердце. Я выскочила из школы. По пути домой думала, как рассказать всё Забаве. Ведь наверняка просто так эти события для неё не пройдут.

Пока, успокаиваясь, медленно брела домой, решила: ничего говорить Забаве не буду. Кроме того, что физикой она теперь занимается с репетитором.

Если Ромка откажется, всё равно кого-нибудь найду. Нормального.