Дама со злой собачкой - Дарья Калинина

– Нужно возвращаться домой и поговорить с Марком… то есть, тьфу ты, с Елистратовым, – сказала Инна. – Объясним ему доходчиво, что знаем о его прошлом. И о том, кто он такой. И потребуем, чтобы он нам все объяснил.

– Ага, а он нам, как и Рите, пустит пулю в лоб! – возмутилась Мариша. – Может быть, узнав о нем правду, она его шантажировала! Вот и поплатилась!

– Слушай, а ведь у этого Елистратова в том деле с похищенными у государства алмазами должны были быть сообщники! – воскликнула Инна. – Не мог он один провернуть такую аферу с камнями. Это в конце концов не огурец на базаре у зазевавшейся торговки свистнуть. Тут нужно и план разработать, и охрану как-то одурачить, и не знаю, что еще там такое нужно. Кстати, не забыть бы нам с тобой также и дело этого Елистратова попросить. Должны же быть в нем имена сообщников. Может быть, это они стреляли в Марка Семеновича. И они же убили Риту?

– Очень может быть, – задумалась Мариша. – Ну, завтра мы с тобой все это постараемся выяснить. А пока давай спать. Утро вечера мудренее.

И выдав эту безусловную истину, Мариша с удовольствием вытянулась во весь рост на матрасе, закрыла глаза и прислушалась к тому, как ноют натруженные от сплошной беготни ноги. Когда она посмотрела на подругу, Инна уже давно спала.

Утро у подруг началось рано. Примерно в половине седьмого их разбудил стук в дверь. И мужской голос проинформировал их, что Николай Степанович дает им полчаса на сборы, а затем ждет их у себя к завтраку.

– Кажется, мы ему понравились, – довольно заметила Мариша. – Вряд ли он всех посетителей угощает ужинами и ранними завтраками.

– Лучше бы он нас возненавидел! – простонала в ответ Инна, посмотрев на часы. – Половина седьмого! Это же с ума сойти, какая рань! Мне кажется, что я вообще только что заснула и сразу меня будить принялись!

Однако к семи часам утра обе подруги были уже свежи, одеты, умыты и причесаны. И стояли возле дверей Николая Степановича.

– Молодцы! – одобрил мужчина. – Терпеть не могу опозданий. Жизнь в колонии начинается в восемь утра. До этого времени мне нужно успеть отдать еще кое-какие указания. А вас я отведу в архив. Вы сегодня собираетесь уезжать?

– Да, – кивнули подруги. – Думаем, что да.

– В таком случае, могу предложить вам места в одной из наших машин, – сказал Николай Степанович. – Шофер из поселка едет в Архангельск. И вас довезет. А то автобус иногда к нам и не приходит.

Только сейчас подруги сообразили, что они были единственными пассажирками, которые сошли с автобуса в Трудовом. Наверное, если бы не они, то водитель развернулся бы еще раньше и спокойно поехал обратно в Архангельск. Да, жизнь в маленьких поселках, удаленных от крупных населенных пунктов, имела свои сложности. Несколько раз поблагодарив внимательного хозяина, подруги быстро проглотили по бутерброду с домашней кабачковой икрой и съели по тарелке пышной, ароматной пшенной каши с медом и вареньем. Затем Николай Степанович отвел их в архив и выдал на руки дело Голубева.

– Николай Степанович, а можно нам взглянуть на дело этого Елистратова? – спросила Мариша. – Очень он нас заинтересовал.

– Да я уж вижу, – хмыкнул в усы Николай Степанович и хитро посмотрел на подруг. – Только тут я вам ничем помочь не могу. Его дела у меня нет! Мне и самому любопытно было, как это мужику удалось алмазы украсть. Еще по свежей памяти выпросил разрешение посидеть в нашем архиве. И не нашел ничего! Удивился, а начальник мой мне и объяснил, что эти из комитета все бумаги подчистую с собой забрали.

– Вот оно что! – вздохнула Мариша. – Жаль, наверное ведь, и сообщники у этого человека были?

– Думаю, что да, – оживился Николай Степанович. – Как бы он такое дело в одиночку-то провернул? Обязательно должны быть сообщники. Только сестра его, когда сюда с крестом на могилу брата приезжала, четко сказала, что всю их родню и всех друзей и просто знакомых по нескольку раз эти из КГБ перетрясли. Но никого не арестовали. Так что если сообщники у Елистратова и были, то о них никто из его близких не знал. Да и то сказать, он учился в Москве. А родные его жили в Сыктывкаре.

– А любовница у Елистратова была? Или жена? – спросила Инна.

– Не знаю, – ответил Николай Степанович. – Но, должно быть, никого не было. Хотя помнится, какое-то женское имя в этой истории всплывало. Не в бумагах, а офицеры между собой переговаривались, я и услышал. Будто бы одновременно с пропажей алмазного груза от одного из офицеров, отвечающих за их перевозку, ушла жена. Что уж у них там произошло, я не знаю, а только этот человек после ее ухода пустил себе пулю в лоб. Но фамилии его я не помню да и не знал никогда. И вообще, дело это давнее. Но вот если вам сильно любопытно, могу дать адрес сестры Елистратова. Больше тут я вам ничем помочь не смогу. А вот ее адресок сохранился.

– Давайте, – сказала Мариша, тоскливо предвидя, что им придется тащиться на другой конец страны в поисках неизвестной гражданки.

– У меня и телефон ее был, – задумчиво присовокупил Николай Степанович, и подруги воспряли духом. – Приятная такая женщина.

– А давно она приезжала?

– Да лет через пятнадцать уже после того, как ее брат погиб, – сказал Николай Степанович. – Я так понял, что сын у нее к этому времени подрос. Зарабатывать стал прилично. Вот она и сделала, что давно задумывала. Красивый крест на могилу брата привезла. Да, еще она сказала, что и отец ее к этому времени тоже умер. Он-то всегда был против того, чтобы как-то увековечить память сына. И даже запрещал матери и сестре навестить могилу сына. Считал, что раз тот опозорил всю семью, то он ему больше не сын. Многие мужчины так считают, это ведь легче всего – взять и отречься. А ведь человек не сразу стал преступником. Как-то ведь он дошел до этого. И ведь те же близкие в какой-то степени виноваты в его преступлении. Значит, не воспитали, как должно.

Подруги вежливо и даже с интересом слушали его рассуждения. Надо же! А этот старый служака, оказывается, философ!

– Ну да ладно! Что-то заболтался я с вами, а мне ведь еще кучу дел сделать нужно! – спохватился наконец Николай Степанович.

И быстрым шагом вышел из архива. Подруги остались наедине с уголовным делом и славной моложавой женщиной, не обращавшей, впрочем, на них никакого внимания. Девушки взяли довольно пыльную папку и принялись изучать преступную карьеру Марка Голубева. С фотографии на них смотрел черноволосый юноша со смеющимися чистыми глазами. Похоже, все происходящее его только забавляло. Должно быть, в жизни Марк был очень легким и веселым человеком, привыкшим порхать по жизни, целиком полагаясь на судьбу и считающим, что кривая всегда вывезет.

Действительно, некоторое сходство с Елистратовым у него было, но минимальное. Впрочем, фото на уголовном деле оставляло желать лучшего. А после выхода из колонии Марк Голубев уже успел получить паспорт. С прежнего места жительства в Питере его все равно выселили, значит, рассчитывать ему там было не на что. Наверное, он прописался в Трудовом, тут же получил и новый паспорт. И вряд ли, в свою очередь, фото на паспорте отличалось четкостью. На них ведь и сам человек редко себя узнает. Стоит только посмотреть на изумление граждан, получающих свои фотографии в фотоателье. А что уж там говорить о посторонних. А если сделать себе такую же прическу, как на фото, да добавить грима, то Елистратов вполне мог сойти для не знающих его людей за Марка Голубева и спокойно начать новую жизнь под чужим именем.