Опасный дом - Линвуд Баркли

– У тебя последний шанс рассказать нам, где деньги, – сказал Берт. От кончика сверла до губ жертвы оставался дюйм.

– Не знаю!

Берт на мгновение прикоснулся вращающимся сверлом к верхней губе Натаниэла. Тонкая кожица лопнула, брызнула кровь. Натаниэл вскрикнул.

– Ты меня забрызгал, – сказал Горди.

– Извини, – откликнулся Берт. – Может, ну их, эти зубы? Как насчет уха? Будет не так грязно.

Глаза Натаниэла еще больше расширились от ужаса. Когда Берт менял позицию, зазвонил сотовый. Они с Горди переглянулись, не сразу сообразив, чей телефон звонит.

– Не мой, – определил Горди.

– Черт! – Берт положил дрель на пол и полез в карман. Взглянув на экран телефона, он поморщился.

– Джабба? – участливо спросил Горди.

Берт кивнул и приложил телефон к уху.

– Алло! Я же говорил, приехать не смогу. Скажи им, пусть оставят старую каргу себе. Мы ее взять не можем. Да, так я и сказал: старая…

Натаниэл в карате добрался только до фиолетового пояса, но один прием запомнил. Когда на тебе сидят верхом, прижав к полу твои запястья, противник держит тебе руки за счет своей тяжести и тебе их не поднять. Зато можно прижать их к бокам, и тогда тяжесть противника сработает против него. Натаниэл так и поступил: молниеносно проехался руками по полу фургона и прижал их к бокам. Горди, не успев оторвать руки от его запястий, упал вперед. Пока он переворачивался, Натаниэл успел выбраться из-под него и заехал ему открытой ладонью по носу.

– Гад! – крикнул Горди.

Все произошло так быстро, что Берт был застигнут врасплох и застыл с прижатым к уху телефоном. Горди схватился обеими руками за лицо, закрыв себе нос. Брейтуэйт не стал выпрямляться и на четырех конечностях, по-крабьи, метнулся к боковой двери. От нажатия на ручку дверь отъехала, и он спрыгнул из фургона на землю. Фургон стоял далеко от асфальта, над заросшим высокой травой откосом. Брейтуйэт вильнул влево и помчался от фургона прочь. Берт заметил, как он промелькнул мимо лобового стекла и перебежал дорогу.

– Гад! – повторил Горди. Он уже отнял руки от лица и вставал, мешая Берту, собиравшемуся первым пуститься в погоню.

Горди спрыгнул в траву. Под ногами хрустел гравий, и Горди понадобилась секунда, чтобы перейти на бег. Он тоже бросился вперед, чтобы перебежать на другую сторону. Берт услышал душераздирающий визг тормозов и резины по сухому асфальту, потом громкий шлепок. Таким звуком сопровождалось бы падение говяжьей туши со второго этажа.

– Господи! – раздался мужской голос.

Берт открыл задние дверцы. Рядом с фургоном стоял, урча мотором, другой фургон, с эмблемой «Федерал экспресс». Берт протиснулся между двумя бортами и, добравшись до переднего бампера машины службы доставки, застыл. Горди лежал на мостовой, весь в крови. Водитель фургона опустился на колени рядом с ним, но дотронуться до тела ему было страшно. Увидев Берта, он воскликнул:

– Он выбежал прямо передо мной! Клянусь! Я не мог остановиться!

Берт заставил себя оглядеть окрестности. Брейтуэйта и след простыл. Он побегал вокруг фургонов. Проклятый собачник мог исчезнуть в тысяче мест. Участок был лесистый. Поблизости стояли дома, за любым из них было удобно спрятаться. Пусть катится! Берт схватил с пола фургона свой телефон, захлопнул задние дверцы, открыл водительскую дверь и сел за руль. Двигатель еще работал. Не позаботившись задвинуть боковую дверь, он перевел рычаг автоматической коробки и надавил на газ. Водитель фургона, отойдя от мертвого напарника Берта, прижимал к уху телефон.

– Эй! – крикнул он проносящемуся мимо Берту. – Эй!

Берт только прибавил скорость. Он не знал, куда едет. Одно не вызывало сомнения: в кузовную мастерскую он не вернется. И в дом престарелых не поедет. Домой тоже. Он давно все это обдумывал, давно планировал. Только Берта и видели!