Сдвиг - Дейл Пек

Поскольку оба скрывались от ЦРУ и в то же время ответы на свои вопросы были вынуждены искать именно там, они постепенно разговорились.

— Согласись, — заметил Чандлер, — это очень странная организация! Они тратят безумные деньги. И не жалеют людских ресурсов для достижения цели любой ценой: исследуют психологическую совместимость, создают суперменов с помощью препаратов, проводят кампании по дезинформации, организуют заговоры ради убийства и содержат целую армию тайных агентов. И что в результате? Они не смогли помешать Розенбергам украсть и продать Советам ядерную технологию; узнали о ракетах на Кубе с ядерными боеголовками, когда Хрущев уже успел их там разместить; не в силах остановить стремительное продвижение коммунизма ни в Азии, ни в Южной Америке. Я хочу сказать, здесь что-то не так.

БК только хмыкнул, когда Чандлер остановился, чтобы перевести дыхание:

— Видно, ты обо всем много думал.

— Дело не в мыслях, в самой атмосфере. Мой дядя был одним из создателей управления. Когда я гостил у него, за завтраком там обсуждалось применение ядерного оружия в Корее, а за обедом — обмен Польши на Восточный Берлин. Я должен был пойти по его стопам, но мой лучший друг Перси Логан попал в Корею в семнадцать и через месяц погиб. Потом Эдди… — Чандлер покачал головой. — Всю свою сознательную жизнь я старался держаться как можно дальше от этого мира и угодил в самое пекло.

— Правильнее сказать, этот мир за тобой гнался, — поправил БК и тихо добавил: — Эдди…

Чандлер удивленно поднял брови.

— Эти события в Миллбруке… Знаешь ли ты, как он умер? Как по-твоему, могла ли мисс Хаверман…

— Наз не имеет никакого отношения к смерти Эдди! — вскинулся Чандлер и ткнул пальцем в фотографии людей, погибших в Техасе: — Это я убил его, как и этих троих. Контора убила их — моими руками.

БК нервно оглянулся на пару мужчин в полиэстровых рубашках, игравших через две дорожки от них. Возглас Чандлера привлек их внимание, и они настороженно посмотрели в их сторону.

— Все в порядке, — успокоил Чандлер БК, проследив за его взглядом. — Они решили, что мы педики.

— Откуда ты…

Чандлер пожал плечами в изумрудного цвета рубашке:

— Чтобы это понять, читать мысли вовсе не обязательно.

БК покраснел.

— Но ты же не станешь отрицать: мисс Хаверман — очень необычная девушка. Там, у мадам Сонг, я что-то почувствовал. Такого у меня никогда не было. И это чувство было не моим, а ее!

— Ты о чем?

— Думаю, наркотики, полученные от агента Логана, изменили не только тебя.

— О Господи! А Мельхиор знает?

— Не уверен. Там была Сонг, но понимала ли она, что происходит?

Чандлер подбросил в руке шар. На нем лица не было.

— Чего, черт возьми, он добивается?

— Вряд ли он сам понимает, — ответил БК. — Совершенно очевидно, что он не в себе и озлоблен. Но судьба послала ему в руки тебя и он хочет этим воспользоваться. Своими действиями он скорее может погубить себя, чем спасти, но в любом случае многим это будет стоить жизни.

— Тогда объясни мне еще раз, зачем нам пытаться его разыскать — вместо того чтобы держаться от него как можно дальше.

— Потому что другой ниточки, ведущей к Наз, у нас нет.

— Верно, — согласился Чандлер. — Наз.

И вдруг БК вспомнил! Вспышка света — и шепот девушки: «Скажите Чандлеру, я беременна».

— БК?

БК взглянул на искаженное мукой лицо Чандлера и не решился выполнить ее просьбу. Сейчас у Чандлера и так голова шла кругом. Наз скажет ему сама, когда они освободят ее.

Вдруг он почувствовал странное: будто кто-то засунул ему в череп руки и начал сжимать ими мозг. Все сильнее и сильнее. Глаза Чандлера превратились в узкие щелочки, губы побелели от напряжения.

— Чандлер, — хрипло проговорил БК. — Не надо!

Но если Чандлер и слышал его, то не отреагировал.

Давление на мозг все росло и стало не только болезненным, но и каким-то неправильным. Никто не должен касаться чужого мозга своими руками. БК потребовались все силы, чтобы пошевельнуться и коснуться Чандлера.

— Не надо!

Внезапно все прекратилось. Лицо Чандлера расслабилось, плечи обмякли. Голова БК стала легкой, как воздушный шар. Он внимательно вглядывался в Чандлера, стараясь понять, удалось ли тому что-нибудь выведать, и с облегчением выдохнул, когда стало ясно, что нет.

— Извини. Я не должен был этого делать.

— Это было… — БК осторожно повел головой. — Я не знаю, что это было, но я бы не хотел испытать подобное, когда ты под кайфом.

— Раз уж об этом зашла речь, у тебя есть запас?

БК отрицательно мотнул головой.

— Самым простым вариантом, наверное, будет съездить в Миллбрук. Хотя подожди. Лиари говорил, у него есть поставщик. Альперт. Ричард Альперт. Он часто летает за зельем в Европу и в Нью-Йорке останавливается у сестры Билли Хичкока.

— А если его там не будет, когда мы приедем? Между Миллбруком и Нью-Йорком всего несколько часов на машине.

— Да, но если Мельхиор где-то и устроил засаду, то наверняка у Лиари. Не найдем Альперта, вот тогда и решим, как действовать дальше.

— Это уже похоже на план действий. — Некоторое время они молчали. Чандлер допил свое пиво. — Ну что — последний фрейм?

— Давай!

Чандлер взял оставшийся шар и выбил еще три страйка. Служитель расставил кегли для заключительного фрейма БК. Чтобы не затягивать игру, БК слишком поторопился с броском. И что символично: кегли, совсем как Мельхиор и Наз, стояли слишком далеко друг от друга, чтобы сбить их одним ударом. Оставалось только надеяться, что сбитая кегля отлетит в нужном направлении и собьет вторую. БК заверил себя, что это возможно. Надо лишь правильно все рассчитать.

Он взял шар. Теперь на подготовку и прицеливание у него ушло не меньше минуты. Он размахнулся и в ту секунду, когда отпускал шар, снова услышал голос Наз: «Скажи Чандлеру, я беременна». Шар прокатился по дорожке ровно посередине между кеглями, и БК еще раз убедился: в погоне за двумя зайцами можно легко упустить обоих.

Вашингтон, округ Колумбия

18 ноября 1963 года

Шел дождь. На вашингтонском вокзале, заполненном лязгом и шумом, толпы пассажиров спешили к своим поездам. В тот день, когда он и БК встретились, тоже было дождливо, и Мельхиор улыбнулся, вспомнив, как тогда заморочил голову несчастному агенту. Господи, никогда раньше ему не попадались такие неиспорченные юноши — само воплощение прямолинейной наивности поколения Эйзенхауэра. Он не допускает и мысли, что человек, на кого он работает, ни в грош не ставит законы, ценности или традиции, за защиту и утверждение торжества которых ему платят. Интересно, как поживает теперь старина Бо? Даже если откровения Мельхиора его и не потрясли, то встреча с Орфеем — наверняка. И сейчас он как можно быстрее старается забыть, что вообще с ними встречался.