Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Почему бы тебе не присесть здесь? — предложила она. — Налей себе виски, я мигом спущусь.

Райан сел и налил. Потом налил еще. Напиток оказался мощным, достаточно мощным, чтобы побудить его к капризам.

— Я подкрадусь и сделаю ей сюрприз, — решил он.

Он на цыпочках поднялся по лестнице. В ее комнате горел свет, и он направился по коридору.

— Черт побери, — пробормотал он. — Никогда не верил всем этим шуткам о том, что женщины так долго одеваются. Похоже, я в этом замешан.

Он осторожно просунул голову в дверь спальни. Люсиль Кэбот не одевалась. Она застыла обнаженной в тени единственной лампы. Ее великолепно сложенное тело распростерлось в позе восхищения на полу. Ковер был бережно свернут. На полированной поверхности пола виднелись странные отметины, нанесенные зеленым мелом. Треугольники и пентаграмма. В комнате стоял едкий запах ладана, смешанный с затхлым, кислым ароматом смерти. В колеблющихся тенях затаился жар.

Тени были повсюду. Они скрывали мебель, прозаические очертания стен. Они играли в странные игры со зрением. Райану казалось, когда он смотрел в изумлении, что не видно ничего, кроме обнаженной женщины, сияющего зеленого узора и теней. Сплетающихся, растущих теней. Теней, которые подкрадывались и пригибались, словно черные бестии. Они двигались, как будто отвечая на призыв алых губ обнаженной девушки. А она посреди этих теней повторяла нараспев свои заклинания. Вновь и вновь произносила свои призывы. Райан открыл было рот, чтобы заговорить, но тут же замолчал. Пока он смотрел, на зов последовал отклик. Мелькнуло что-то, неуловимое, как молния, — просто мелькнуло, наполнив комнату блеском. А потом тени на стене сгустились.

Что-то явилось.

Райан не увидел его своими глазами. Его разум воспринял это, попытался осмыслить отвратительные, искаженные очертания этой черной фигуры, которая появилась, присев на корточки, и ткнулась ухмыляющейся мордой в свет. Эта штука не должна была быть видимой, разве что в сновидении. И все же оно сидело на корточках, а девушка подняла глаза и пронзительным голосом воздала ему хвалу, назвав по имени, которое Райан не осмелился услышать. И тварь придвинулась ближе к ней, и Райан увидел, как челюсти твари раздвинулись, когда она замяукала…

Тогда Райан заставил себя войти в комнату. Каждый шаг давался мучительно, но он двигался. А потом встал перед ней, пытаясь сохранить свое физическое и душевное равновесие.

— Люсиль, — пробормотал он. — Ты же…

Он не мог этого произнести. Но она сказала за него, с улыбкой.

— Колдунья, да. А мой отец практиковал предсказательные искусства, и теперь ты все знаешь.

Она говорила быстро, и в её голосе не было вызова — только искренность и странная весёлость.

— Но твое обещание, — пробормотал Райан, когда его мир пошатнулся. — Ты дала мне обещание, что никогда не продашь свою душу.

— А, это. — Она подошла ближе, и колдовство ее присутствия охватило его. — Но я сдержу свое обещание, — тихо прошептала она.

— Тогда почему… это?

Он не осмелился больше ничего сказать, не посмел указать на то, что ждало их в этой крошечной комнате. Она оставила его слова без внимания и быстро продолжала:

— Кроме того, глупый мальчишка, я никогда не собиралась продавать свою душу. Если помнишь текст объявления в газете, я просто указала, что у меня будет душа на продажу. И теперь она у меня есть.

Райан обернулся. Что-то загородило дверной проём, и он увидел, как Люсиль быстро кивнула в его сторону. Пока он стоял там, не в силах ни закричать, ни пошевелиться, черный ужас стремительно скользнул к нему — и тогда, наконец, Райан понял, чья душа выставлена на продажу.

Перевод: Кирилл Евгеньевич Луковкин, Т. Семёново

Но лишь страдания

Robert Bloch. "But Doth Suffer", 1946

Я впервые увидел Лоррейн, когда она расчёсывала волосы перед зеркалом. Изящные движения гребня рождали золотистые волны, ласково омывающие изгибы тонких бровей и подчёркивающие ослепительную белизну её лица.

Иной раз такие мелочи способны поразить сильнее всего. Но что толку объяснять? Я влюбился в неё.

Разумеется, нас тут же представили друг другу. Ничуть не трудно знакомиться на вечеринках Сида. Я всегда ощущал себя чужаком на этих праздниках жизни, но с пришествием Лоррейн всё изменилось.

Она много чего знала обо мне и о моей работе, по-видимому, от Сида. Она вела себя дружелюбно и непринуждённо, но с некой толикой настороженности. Она приворожила меня яркими эмоциями, искренним энтузиазмом и неисчерпаемой жизненной силой. У меня не возникло желания заниматься каким-либо дальнейшим анализом её личностных качеств. Я неизлечимо увлёкся ею с самого начала.

Лоррейн недавно получила назначение в Ракетный сектор Нью-Сити, и ей не терпелось поделиться впечатлениями о своей новой работе. Вечеринка текла мимо нас бурным весёлым потоком, медленно угасая, а мы устроились за маленьким столиком и никак не могли наговориться. Мы не замечали, как неумолимо бежит время.

Я был шокирован, когда темноволосый мужчина нежно обнял её за плечи.

— Мы должны идти, дорогая, — сказал он.

— Ах, Мэтт. — Она обернулась. — Мэтт Коллинз, познакомься, это Дон. Ты, вероятно, слышал, как Сид рассказывал о нём?

Мэтт слегка кивнул. Я почувствовал укол ревности… и ещё кое-что.

Я знал, что многие гости не одобряют то, что Сид постоянно приглашает меня. Но его вечеринки всегда немного необыкновенны, а сам он не из тех, кто ставит глупые предрассудки превыше настоящей дружбы.

В моём присутствии Мэтт явно чувствовал себя не в своей тарелке, но постарался сгладить неловкость момента.

— О да, Дон. Сид упоминал ваши научные достижения. Проблема обезвоживания, верно? Я знаком с результатами некоторых ваших исследований в области усовершенствования межпланетного транспорта.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на Лоррейн… на золотые водопады, струящиеся по её плечам и спине.

— Мы действительно должны идти, дорогая, — повторил он.

Лоррейн поднялась на ноги. Она улыбнулась и протянула мне руку. Последовало короткое рукопожатие. Традиционный жест вежливости. Но Мэтт нахмурился.

Они ушли вместе. Я понуро глядел им вслед и не заметил, как подошёл Сид.

— Она великолепна, не правда ли? — спросил он.

Я утвердительно кивнул.

— Но она не для тебя, Дон.

Я снова кивнул. Впрочем, что-то внутри меня взбунтовалось. Почему не для меня? Почему нет?

Я вернулся в своё жилище, чтобы вновь погрузиться в омут обыденной рутины. Однако весь следующий день я думал лишь о Лоррейн, выполняя порученную мне работу машинально и без должного усердия.

Фельд тоже это подметил.

Он внимательно наблюдал за мной, а в четвёртом часу принял решение.

— Тебе бы пройти обследование, Дон.