Его и ее - Элис Фини

Четверг 01.20

Кэт Джонс не отрывает от меня глаз, стягивая через голову петлю в виде галстука и бросая ее на пол. Одной рукой трет воспаленные красные отметины на шее, а другой медленно снимает браслет дружбы, обвязанный вокруг языка. Она смотрит на него, а потом снова на меня. Я хватаю телефон с туалетного столика за ее спиной и начинаю пятиться к двери. В своем белом платье она как воскресшее привидение.

Инстинкт самосохранения окончательно берет верх над страхом, и я бегу.

Не оглядываясь, выскакиваю из комнаты и мчусь по скрипучему холлу и по ступенькам вниз. На лестнице спотыкаюсь, падаю, подворачиваю щиколотку и валюсь на пол, как груда мятого белья. Смотрю на телефон, который по-прежнему держу в руке. Включаю его, и, когда он возвращается к жизни, во мне просыпается надежда. Теперь зарядки хватит, чтобы позвонить… но сигнала нет.

— Анна.

Я слышу, как Кэт придушенно произносит мое имя загробным голосом, похожим на животные звуки.

Поднимаюcь и ковыляю к входной двери, но у меня так дрожат руки, что я не могу ее открыть. Слышу, что за спиной кто-то есть. Не хочу смотреть, но все-таки бросаю взгляд через плечо. Кэт стоит на верхней ступеньке лестницы. Ее голова наклонена в одну сторону под странным углом, словно у нее сломана шея. Она начинает спускаться вниз по лестнице медленным, но решительным шагом, не сводя с меня немигающих глаз.

Снова поворачиваюсь к входной двери, дергаю ручку и почти падаю навзничь, когда она распахивается. Встаю, выпрямляюсь и со всех ног бегу из дома в лес.

Ветки царапают лицо, прутья, напоминающие костлявые руки, цепляются за тело, и я постоянно спотыкаюсь о палки, лежащие на неровной и болотистой земле. Пытаюсь не обращать внимания на боль в щиколотке, но вскоре снова падаю. Тяжело приземляюсь, ударившись о пень старого дерева. От удара у меня кружится голова, и я роняю телефон.

Когда Кэтрин Келли перестала ходить в школу, поползли слухи о ее самоубийстве. Конечно, их инициировала Рейчел. Думаю, она беспокоилась, что я могу рассказать правду о том, что случилось, и распускала слухи и обо мне. Жаль, что я никому ничего не сказала. Рейчел меня опередила, положив мне в шкафчик в качестве предупреждения мое фото в обнаженном виде. Я узнала ее почерк — на обратной стороне фото черным фломастером рядом с датой, когда был сделан снимок, днем моего шестнадцатилетия, было нацарапано:

Если не хочешь, чтобы вся деревня, включая твою мать, увидела копии этого снимка, предлагаю тебе не поднимать шум.

Я так и поступила.

Но этого было недостаточно.

Однажды я пришла домой и застала маму плачущей в теплице. Пропал Кит Кэт. Хотя мама купила котенка для меня, она любила его так же сильно, как и я. Никогда раньше я не видела ее такой взволнованной. Даже когда исчез папа. Мы сделали все то, что делали другие люди, когда их коты пропадали в Блэкдауне. Это случалось так часто, что я никак до конца не могла понять, зачем нужны все эти написанные от руки объявления, которые люди размещали по всей деревне — ими был увешан каждый телефонный столб на главной улице, — но, как и со многим в жизни, когда что-то происходит с тобой, ты относишься к этому по-другому.

Мы искали на улицах и в лесу, спрашивали соседей, не видели ли они Кит Кэт, и по всему городу развесили наши собственные объявления о пропаже.

И тут на мое имя пришла бандероль.

В ней лежала черная фетровая шляпа, отороченная серым мехом.

По небрежным стежкам и меху я поняла, что это работа Зои, и едва успела добежать до ванной, где меня вырвало.

Славу богу, моя мать ничего не поняла. Она подумала, что я заболела, и разрешила мне не идти в школу. Как только она ушла, я оделась и пошла напрямик через лес к дому Зои. Когда никто не открыл переднюю дверь, пошла к задней, но дома никого не было. Меня посетила безумная мысль проникнуть внутрь, но я не знала как. В самом конце сада стоял старый сарай, и я подумала, что в нем могут быть инструменты, которые можно использовать.

Никогда не забуду кошачьи крики, которые услышала, подойдя ближе.

Дверь сарая, запертую на висячий замок, я открыла, сбив его камнем. Первое, что я увидела, открыв дверь, — внутри все дерево было в царапинах.

Наверное, там было кошек десять, все тощие и голодные. Мне стало плохо, и ноги подкосились, когда до меня дошло, что меховое пальто, которое Зои сшила для Рейчел, вовсе не было искусственным. Я узнала некоторых кошек по постерам о пропаже, развешанным по всему городу, и внезапно перепутанные фрагменты пазла сложились вместе и составили очень безобразную картину. Зои крала домашних питомцев, возвращала их владельцам, если те предлагали денежное вознаграждение, а если не предлагали, оставляла их для своих швейных проектов. Этот кошмар с трудом укладывался в голове, но я знала, что права.