Пропавшие - Эдвин Хилл

– Нам скоро ехать дальше.

– Сколько здём?

– Минутку-другую.

– Я могу сосситать до сестидесяти.

– Возможно, придется сделать это несколько раз.

Кейт начала считать, а Анджела перешла к мужчине с сальными черными патлами до плеч. Они о чем-то оживленно заговорили; при этом бездомный энергично жестикулировал жилистыми руками.

– Дядя Мойган?

– Гм? – снова обернулся он к племяннице.

– А сто идет после тьидцати девяти?

– Сама знаешь.

– Сойок.

– Точно.

– Дядя Мойган?

– Что, моя сладкая?

– Смотьи.

Кейт указала на Анджелу: та лежала на земле, а мужчина, с которым она только что говорила, убегал. Морган, не думая, выскочил из машины и заступил бродяге дорогу. Давненько в него не врезались на полном ходу – падение на асфальт оказалось неожиданно болезненным. Бродяга тоже рухнул и покатился кубарем, превратившись в клубок конечностей. Однако Анджела прижала его к земле, не давая подняться.

– Не двигайся, – велела она. – Даже мизинцем на ноге не шевели.

Мужчина перекатился на живот и вытянул руки по швам. Видать, ему было не впервой. Анджела его обыскала и велела сесть спиной к машине. Из ссадины у него на лбу сочилась кровь.

– Это произвол, – заявил он.

– Молчать, – приказала Анджела.

Ощутив прилив адреналина, Морган наконец понял, каково ей работается каждый день.

Бродяга тем временем разревелся, умоляя не арестовывать его.

– Да ради бога ж, – произнесла Анджела. – Хорош ныть и сядь на свои ладони. Ответишь на вопросы и можешь валить. А будешь хамить – упеку за распространение.

– Я не барыжу.

– Чего же деру дал? – Мужчина не ответил, и тогда Анджела показала ему фото Дафны. – Говори, что о ней знаешь.

– Первый раз вижу.

– А ну пошли.

– Ладно, видел ее тут.

– Когда?

– Пару месяцев назад.

– Как познакомились?

– Она тут ошивалась. Как и прочие. Так и познакомились, ну, или скорее в лицо запомнили. Она умная, бодрая, вмазать кому – запросто. Ходит в «Walmart».

– Это где?

– За городом. Примерно в миле. Пешком дойти можно.

– Она там работала?

– Не, вещи сдавала.

– Ясно, – сказала Анджела. – С кем она еще зависала? С кем дружила?

– Ниче не знаю.

– Я за наручниками.

– Ладно-ладно. С какой-то девкой, Эмили. Только я ее не видел, с весны. Она раньше приходила сюда за дозой.

– Что за Эмили?

– Не знаю. Но она вроде в Горэме^[34] живет. Блондинка. Молоденькая. Лет двадцать. Больше не знаю.

– Вали отсюда, – велела Анджела.

Бродяга убежал, и Анджела обернулась к Моргану:

– Я же сказала тебе сидеть в машине.

– Присмотреться захотелось.

– Нет, ты хотел погеройствовать. Тебя же могли пришить. Мне, конечно, в жизни много чего надо: новую посудомойку, например, – но вот убитые друзья в список желаний не входят.

Морган весь прошлый год просидел в запасных, а столкновение с тем бомжом, падение на мостовую пробудило в нем нечто. Может, ему не меньше, чем Эстер, требовалась интервенция? Дафну он хотел найти сильно, но еще сильнее – знать ответы. Правду, какой бы она ни была. А еще он хотел найти путь для себя и Эстер, чтобы двигаться дальше.

– А что там с «Walmart»? – спросил он.

Анджела ответила ему сердитым взглядом.

– Это наркоманский трюк, – сказала она наконец. – Они воруют вещи и возвращают их в магазин. Делают деньги из воздуха.

– Так Дафна – наркоманка?

– Вот найдем ее – спросим.

Доктору Фельдману было слегка за пятьдесят, и он производил приятное впечатление человека, у которого жизнь удалась.

– Я психотерапевт, – сказал он, промывая рану на голове Дафны, в гостиничном номере. – А еще я обычно единственный врач на этом острове, так сказать, многостаночник. Обычно раны на голове кровоточат, – добавил он, – но у вас все не так плохо. Даже швы не придется накладывать.

Скрепив края раны пластырем, он проверил остальные порезы и синяки на теле Дафны.

– Вроде ничего не сломано, разве что зуб, – сказал он через пару минут. – С ним надо будет обратиться к стоматологу. А пока от боли лучше всего принять адвил.

– Сотрясения нет? – спросила Эстер, наблюдая за ними из угла комнаты. Минди сидела у ее ног по стойке «смирно».

– Нет, физически ничего страшного, – ответил доктор. – Но, говорю же, я психотерапевт. Если хотите – заглядывайте ко мне, поговорим. Такое легко не забывается, и порой неплохо бывает выговориться.

– Обязательно, – ответила Дафна так, что сразу стало ясно, что говорить она не придет. – Спасибо.

– Я серьезно, – произнес доктор. – Бесплатно.

– Может, завтра, – ответила Дафна. – Прямо сейчас мне хочется просто поесть.

– Ей можно есть? – спросила Эстер.

– Не вижу препятствий. Просто с зубом аккуратней.

– А выпить? – спросила Дафна.

– Стаканчик. Не больше.

После этого доктор собрал сумку и вышел. Эстер прислушалась, как он спускается по узкой лестнице.

– Может, все же сходишь и поговоришь с ним? – предложила она потом Дафне.

– Хренушки. Идем уже, умираю с голоду.

Вскоре они, прихватив с собой Минди, отправились на местную пивоварню, где еще сидели за столиками для пикников, на остывающем осеннем воздухе летние туристы. Сама пивоварня размещалась в однокомнатной бревенчатой хижине. Там на грифельной доске был список доступных напитков, а на треугольной рамке висели в ожидании клиентов пустые бутыли с ручками. Снаружи, из фургончика, продавали бургеры, китайские пельмени и черничные пироги.

– Пригляди за собакой, – сказала Эстер Дафне и взяла у девушки с кольцом в носу и пурпурными прядями в волосах две кружки светлого.

– Тут словно уголок Бруклина, – заметила Эстер, возвращаясь к Дафне с пивом. Минди к тому времени уже заснула под лавкой.

Дафна призналась:

– Все лето мечтала сюда зайти.

Эстер огляделась. Над столиками висели длинные гирлянды белых лампочек, и она вообразила, как тут на лужайке идеальным летним вечером отдыхает толпа народу под звуки музыки и при свете огней. Еще она представила, как Дафна трется снаружи, заглядывает в окна и ждет, что ее пригласят.