Пропавшие - Эдвин Хилл

– Когда ты последний раз ела? – спросила она.

– Не знаю.

– Тогда быстро не пей. Давай сперва тебя накормим.

В фудтраке Эстер заказала бургеров и пирог; дождалась, когда назовут ее номер, а потом, уже за столом, смотрела, как Дафна уминает бургер. Когда подруга доела, Эстер подвинула ей еще и свой.

– Как зуб? – спросила она.

– Почти не чувствую.

Эстер разделила пирог на две половинки, но свою лишь надкусила. Когда же Дафна насытилась, испачкав нижнюю губу в синих ягодных подтеках, Эстер выложила на стол сотовый, и он, как всякий мобильник, моментально дал понять, что собой представляет. Он связывал их с остальной частью их жизни, с будущим. Дафна взглянула на телефон, и тут он, как по команде, зазвонил. На экране всплыло фото Моргана.

– Он за тебя тревожится, – сказала Эстер. – И с ним Кейт.

– Мне нужно еще время, – ответила Дафна.

Тогда Эстер ответила Моргану.

– Тут телефон местами не ловит, – сказала она, постаравшись придать голосу бодрые нотки.

– Есть успехи?

Эстер глянула на Дафну, и та слегка покачала головой.

– Похоже, есть зацепка, – легко соврала Эстер. – Правда, она еще пока ни к чему не привела. А у вас что?

– Мы поговорили с женой Воуна Робертса, – ответил Морган. – Баснословно богатая. Она советовала спросить у Воуна про наркотики.

Эстер встала и отошла в сторонку, хотя заметила, что Дафна насторожилась. Пока она двигалась к роще деревьев неподалеку, Морган посвятил ее в курс дела, а она усилием воли заставила себя промолчать об аресте Воуна Робертса.

– Я бы мог этим на жизнь зарабатывать, – сказал Морган. Новое дело явно пошло ему на пользу, и от этого вранье показалось Эстер самую чуточку не таким уж и страшным. – Поисками людей, – пояснил он. – Теперь понятно, почему ты этим занялась. Мы сейчас в «Walmart», отрабатываем еще один след. Ищем загадочную Эмили, но Эмили в мире полно, так что вряд ли нам сильно повезет.

– Ты удивишься, – заверила его Эстер. – Если задать правильные вопросы – будет тебе нужная Эмили. – Она помолчала. – Похоже, в городе вы задержитесь.

– А ты, я так понимаю, останешься на острове еще на ночь? Мы вроде как уже поругались из-за этого?

– Я в местной пивоварне, – с облегчением сказала правду Эстер. – Стоит привыкнуть к безделью, и это место хорошо расслабляет.

– Я хочу найти эту женщину, а у Анджелы есть еще один выходной…

– А я поговорила с человеком, который сегодня видел Дафну. Мне кажется, она залегла на дно и ждет удобного момента, чтобы выйти.

– Ты ведь скажешь, когда она появится?

– Непременно.

– Ладно, встречу тебя завтра с утреннего парома. С Дафной или без нее. Тут Кейт хочет поговорить с тобой.

Едва она услышала голос племянницы, и душа словно прямо через телефон устремилась на парковку при «Walmart». Несколько минут Кейт рассказывала, как они прокатились на пароме, про Вафлю и как дядя Морган остановил на бегу того дядю возле машины… и все это время Эстер хотелось, чтобы Кейт была рядом, такая, какая она есть. Хотелось видеть ее каждый миг, что она растет, становясь той, которой ей суждено быть.

– Мамоська с тобой? – спросила наконец Кейт.

– Еще нет, – ответила Эстер, на сей раз совершенно не испытывая угрызений совести из-за вранья. Первым и самым главным делом для нее было защитить Кейт.

– А когда она будет с тобой? – спросила племяшка.

Эстер обернулась и посмотрела на столик для пикников, за которым напряженно сидела Дафна. Это ей положено было говорить сейчас по телефону. Ее душе положено было нестись на ту сторону залива Мэн. И это ей полагалось сейчас холить и лелеять каждый драгоценный миг дочкиного детства в надежде, что оно никогда не закончится. Но говорила с Кейт Эстер. Она все время была с девочкой. И не собиралась лишать себя хотя бы капли этого, позволив Кейт любить кого-то другого вместо себя. По крайней мере, сейчас.

– Скоро, – ответила Эстер. – Обещаю, – добавила она, о чем почти сразу же пожалела.

Кейт нажала отбой, но Эстер еще какое-то время держала телефон возле уха, делая вид, что разговор не окончен.

– Я выиграла для тебя еще день, – сообщила она, возвращаясь к столику.

– Не знаю, что делать, – призналась Дафна.

– Кейт уже не три годика, – напомнила Эстер. – Она больше не лялька, она маленькая девочка и знает, за кем я сюда приехала.

Эстер порылась в телефоне и наконец нашла нужную фотографию Кейт – такую, которую напечатала бы на объявлении «Потерялся ребенок». На снимке Кейт качалась на качелях в парке, в вихре медовых завитушек волос, улыбаясь от уха до уха. Такая умная, любознательная и добрая, какой мечтала быть сама Эстер. На этих качелях Кейт и научилась считать – называя очередное число с каждым новым толчком. Первое ее достижение, которое Дафна пропустила. Когда Дафна взяла в руки телефон, Эстер ожидала слез, но глаза подруги оставались сухи.

– Понятно, – сказала она. – Я облажалась.

– Все не так просто. Бардак у тебя в жизни – только из-за тебя, дело не в нас с тобой. Я это не сразу поняла. Терпеть не могу, когда кто-то говорит, будто повзрослел по-настоящему, лишь родив своих детей. Взрослый ты или нет, дети – это новая ответственность. Новый кругозор. Я вот изменилась.

– Прежде Кейт была моей, – сказала Дафна.

Эстер будто обожгли. Дафна понятия не имела, что значит быть родителем и нести ответственность. Однако правда была на ее стороне: Кейт ее дочь и снова может вернуться к матери. Один неверный шаг – и они окажутся на четырехчасовом пароме, по пути в будущее, которого Эстер так страшилась. По пути к годам без Кейт. Долгое время Дафна была для Эстер единственным другом, той, к кому она шла поплакаться на жестокий мир. Теперь друзей стало больше, больше, чем когда-либо в жизни, и все – благодаря уходу Дафны. Как же быть теперь, когда источником боли стала сама Дафна?

Тем временем возле пивоварни какой-то парень поставил микрофон и принялся бренчать на гитаре. Эстер была только рада отвлечься. Она обняла Дафну, и вместе они стали слушать музыку. Дафна впитала этот небольшой жест доброты, закрыв глаза и млея под боком у Эстер, а час спустя вдали прогудел, заходя в гавань, паром. Скоро он отбудет, и у Эстер останется еще семнадцать часов. Семнадцать часов на то, чтобы придумать, как быть.

– Мне бы в ванну, – сказала Дафна, когда бард закончил петь.

– Это точно, – продолжая играть роль друга, подтвердила Эстер.

– Могла бы не говорить так прямо.

– Могла.