Шансон для братвы - Дмитрий Черкасов

— Вот тут я читал результаты предварительной экспертизы, — резко начал профессор, — и мне многое непонятно.

— Почерк плохой? — осведомился Огнев. — Я могу помочь разобрать.

Профессор на секунду умолк.

Он не привык к тому, что его не боятся, он слишком долго чувствовал себя властителем судеб и считал свое положение незыблемым, а мнение — единственно правильным.

— Нет, — разозлился председатель комиссии, — тут вам не балаган! Мне в вас многое непонятно!

— Немудрено. Мы же первый раз видимся.

— Я так чувствую, не последний, — с угрозой заявил психиатр.

— На все воля Божья, — неожиданно ляпнул Огнев.

Профессор опять замолчал.

Он и так был раздражен с самого утра, а тут еще предстояло общаться с наглецом, которого прислал дурак-следователь. С первых же секунд разговора стало ясно, что «пациент» ни в грош не ставит ни комиссию, ни авторитет заведения.

— Мне непонятны некоторые моменты вашей жизни.

— Что конкретно?

— Например, ваша служба в армии, — профессор снял очки, одно из стекол в которых было треснуто, — в спецвойсках.

— Ну и что тут непонятного? Могу военный билет показать.

— Просто, судя по вашему внешнему виду, это маловероятно, — утвердительно заявил доктор.

— Интересно узнать почему? — нахально ухмыльнулся Огнев.

— Туда просто так не берут! — завелся профессор. — Там навыки определенные нужны! А вы что думаете? Сидит тут, усмехается! Просто с улицы в спецназ не попадают! Там строгий отбор! Физически крепкие, высокие, отлично стреляют. А вы! Да сразу видно, что у вас навыков никаких быть не может.

«Или провоцирует на ответную агрессию, или дурак», — подумал Огнев и поудобнее устроился на стуле.

— Туда берут людей, физически подготовленных. Не то что вы! — продолжал распаляться профессор. — Я же вижу, что вы в жизни никаким спортом не занимались! Наверное, троечку в школе по физкультуре имели! И то еле-еле.

«Точно дурака, — решил Огнев.

— Ну что вы нам на это скажете? — закончил возбужденный доктор.

— А почему вы решили, что спецназ — это банда кретинов с автоматами? Киношек пересмотрели? Осторожней надо быть, можно в глупое положение попасть...

— Может, вы нам объясните?

— Пожалуйста. Спецвойска — это армейские подразделения, выполняющие специфические задачи, вот и все. Задачи могут быть всякие разные, диверсионная деятельность — это крайность. Существуют подразделения связи, пеленгации, специальные автомобильные части и многое другое.

— Но вы имели в виду именно это! — выкрикнул врач.

— Я ничего не имел в виду. Я с вашими коллегами об этом не беседовал. И не кричите так, уши закладывает.

— Вы психологу сказали!

— Что именно? — Огнев посмотрел на докторшу.

— Ну, — стушевалась психолог, — что вы подробности, службы обсуждать не будете... Я сделала вывод, надо было конкретнее...

— А вы меня вообще конкретно не спрашивали. Ведь так?

— Я и не обязана, — пролепетала психолог, — могли бы сами...

— А откуда я знаю, что вас интересует? Кто здесь врач? Я, что ли?

Профессор непонимающе посмотрел на коллег и снова возопил:

— Нас не интересует номер вашей части! Я сам прекрасно знаю, что к чему! Что вы там про подписку о неразглашении говорили? Я уверен, что никакой информацией вы обладать не можете! Вы обязаны сказать, чем занимались в армии, а не вводить всех в заблуждение!

«Да ты, батенька, псих», — подумал Огнев. Кроме психолога и странноватой женщины-психиатра, с которой Дмитрий уже сталкивался, остальные врачи с недоумением смотрели на профессора, не понимая, чего он прицепился к явно нормальному человеку.

— Так что именно вас интересует?

— Чем вы в армии занимались?

— Служил.

— Это мне и так ясно! Не тяните!

«Надо отвечать, не отстанет», — мысленно прикинул Огнев.

— Был переводчиком.

— С какого языка?

— С голландского, — бухнул Дмитрий.

— Так бы сразу и сказали, — заныла психолог.

— А вы не спрашивали, — отреагировал пациент.

— Хорошо, — сказал профессор, — и что вы переводили?

— А вот об этом вы лучше в Министерстве обороны поинтересуйтесь.

— Вы не такая большая шишка, чтоб мы еще проверяли! — заголосил профессор. — Тоже мне, спецназ! Развели тут тайн! Почему в протоколах ничего нет? Я вас спрашиваю!

— А мне откуда знать? Я протоколов не пищу, претензии не ко мне.

— Его и не спрашивали, — вмешалась невропатолог, — в документах ничего нет, я дело просмотрела. Он тут ни при чем...

Профессор сбился с мысли и повернулся к психологу.

— А вы почему не выяснили?

— Мне никто этой задачи не ставил, у следователя совершенно другие вопросы... Потом он сам вопросы поставил...

— Какие еще вопросы? — небрежно бросил председательствующий. — Тут он отвечать обязан, а не мы!

— В соответствии с правами свидетеля, — встрял Огнев.

— Так то свидетель, — скривился глава комиссии. — Вы тут при чем?

— Он свидетель, — невропатолог подала листок.

— Как свидетель? — удивился профессор. Огнев понял, что врач даже не удосужился посмотреть его документы.

— Так... Действительно, — профессор почесал затылок, но быстро вернулся в прежнее состояние. — А вы что, так хорошо УПК знаете?

— Достаточно.

— А откуда это граждане все выясняют?

— Из книжек, — язвительно сказал Огнев. — Читать в школе учат.

— Не юродствуйте! У вас что, УПК дома лежит?

— А как же! Настольный бук, можно сказать.

— И вы читали... — съехидничал профессор.

— Естественно.

— У вас что, юридическое образование есть?

— Нет...

— Ну вот, — председатель гордо оглядел собравшихся.

— Что — «вот»? Прочитать любой может, для этого особого образования не надо.

— Практика и теория — разные вещи, — напыжился врач. — Не по книжкам знать надо...

— Ага, здорово. Значит, в УПК чушь написана?

— Вы еще слишком молоды, чтоб об этом судить!

— Это дело наживное. Хуже, если в зрелом возрасте ума не прибавляется...

— УПК — книга для людей с высшим образованием, — профессор не услышал последнюю реплику, — а у вас — незаконченное, отсюда все беды, — подобное более чем странное изречение заставило всех переглянуться. — Надо знать, как вопросы ставить! Вот, кстати, откуда у вас вопрос о вашем логическом восприятии?