Призрак - Ю Несбе

Трульс Бернтсен надел очки, сунул руку в карман и нащупал рукоятку пистолета, австрийского полуавтоматического «штейра». Он не взял с собой обычный полицейский служебный револьвер, чтобы у адвоката не появилось никаких ненужных ниточек. Он шел быстро, стараясь успеть отрезать путь Симонсену, стоявшему между машинами. Угроза производит наибольший эффект, если появляется быстро и агрессивно. Если не дать жертве времени мобилизовать другие мысли, кроме страха за собственную жизнь, то она сразу выдаст тебе то, что ты хочешь.

Казалось, в его крови бурлит газированный напиток: в ушах, в паху и в горле шумело и стучало. Он мысленно представил все, что должно произойти. Пистолет в лицо Симонсену, так близко, что тот не запомнит ничего, кроме дула. «Где Олег Фёуке? Отвечай быстро и четко, или я тебя убью». Ответ. Потом: «Если ты кого-нибудь предупредишь или расскажешь, что у нас вообще был этот разговор, мы вернемся и убьем тебя. Понял?» Да. Или просто кивание в полном оцепенении. Может, непроизвольное мочеиспускание. При этой мысли Трульс улыбнулся. Прибавил шагу. Шум достиг живота.

— Симонсен!

Адвокат поднял на него глаза. И лицо его просветлело:

— А, привет! Бернтсен, Трульс Бернтсен, верно?

Правая рука Бернтсена застыла в кармане пальто. Должно быть, на лице у него было написано такое изумление, что Симонсен сердечно рассмеялся:

— У меня хорошая память на лица, Бернтсен. Вы с шефом, Микаэлем Бельманом, расследовали дело о растрате в музее Хейдера. А я был на стороне защиты. Боюсь, вы выиграли дело.

Симонсен снова засмеялся. Веселым, доверчивым смехом жителей западных районов. Смехом людей, которые выросли в доброжелательной атмосфере в месте, где все живут в таком достатке, что спокойно могут пожелать того же другим. Трульс ненавидел всех Симонсенов этого мира.

— Могу я вам чем-то помочь, Бернтсен?

— Я…

Трульс Бернтсен искал ответ. Но как раз это не было его сильной стороной — придумывать, что делать, столкнувшись лицом к лицу с… с чем? С людьми, которые думали быстрее, чем он? Тогда, в Алнабру, все шло нормально, с ним были только двое мальчишек, и он мог взять командование на себя. Но у Симонсена имелся костюм, образование, другая речь, превосходство, он… Черт!

— Я просто хотел поздороваться.

— Поздороваться? — сказал Симонсен, и вопрос этот отразился у него на лице.

— Поздороваться, — ответил Бернтсен, выдавив из себя улыбку. — Сожалею по поводу этого дела. Вы обойдете нас в следующий раз.

И он быстрыми шагами направился к выходу, чувствуя у себя на спине пристальный взгляд Симонсена. Убирать дерьмо, жрать говно. Да пошли они все!

«Попробуй поговорить с адвокатом, а если ничего не выйдет, то есть парень по имени Крис Редди, которого все называют Адидас».

Торговец спидом. Трульс надеялся, что у него найдется предлог для задержания.

Харри плыл к свету, к поверхности. Свет становился все ярче и ярче. И вот он вырвался наружу. Открыл глаза. И увидел небо. Он лежал на спине. Что-то еще попадало в поле его зрения. Голова лошади. И еще одна.

Он прикрыл глаза рукой. На другой лошади кто-то сидел, но этого человека нельзя было разглядеть в ярких солнечных лучах.

Откуда-то издалека донесся голос:

— Мне казалось, ты говорил, что уже ездил верхом, Харри.

Харри застонал и поднялся на ноги, пытаясь вспомнить, что произошло. Балдер пролетел над расселиной, коснулся передними ногами земли на другой ее стороне, и Харри кинуло вперед. Он ударился о шею Балдера, ноги его вылетели из стремян, и он сполз на одну сторону, не выпуская поводьев из рук. Харри смутно помнил, что тянул Балдера за собой, но в последний момент оттолкнул, чтобы конь весом в полтонны не оказался на нем.

Спина болела, но в остальном он был более или менее цел.

— Дедушкина коняга не скакала через ущелья, — сказал Харри.

— Ущелья? — засмеялась Исабелла Скёйен, протягивая ему поводья Балдера. — Это маленькая расселина шириной пять метров. Я могу прыгнуть дальше без лошади. Не знала, что ты робкого десятка, Харри. Ну что, кто первый до дома?

— Балдер, — произнес Харри и похлопал коня по морде, наблюдая за тем, как Исабелла Скёйен и Медуза удаляются от них по равнине, — тебе знаком аллюр под названием «неспешная прогулка»?

Харри остановился на бензоколонке у трассы Е6 и купил кофе. Он уселся в машину и посмотрел в зеркало заднего вида. Исабелла дала ему пластырь, чтобы заклеить царапину на лбу, пригласила пойти с ней на премьеру «Дона Жуана» в Оперу («…невозможно найти партнера, который был бы мне выше подбородка, если я надену каблуки, а это так некрасиво выглядит в газетах…») и крепко обняла на прощание. Харри достал телефон и перезвонил по номеру, высветившемуся в неотвеченных звонках.

— Где ты был? — поинтересовалась Беата.

— В деревне, — ответил Харри.

— Короче говоря, на месте преступления в Гардермуэне нашли не много. Мои люди вылизали его. Ничего. Единственное, что мы выяснили: гвозди совершенно обычные, стальные, только с увеличенными шестнадцатимиллиметровыми аллюминиевыми шляпками, а кирпич наверняка взят из стены обычного дома постройки конца девятнадцатого века.

— Вот как?

— В строительном растворе мы обнаружили свиную кровь и свиную щетину. В Осло был один известный каменщик, который использовал такой состав. Многие постройки в центре возведены с помощью этого раствора. Кирпич могли взять где угодно.

— Ммм.

— В общем, это тоже не след.

— Тоже?

— Да. Насчет того визита, о котором ты упоминал. Должно быть, он ходил не в Полицейское управление, потому что там никакого Турда Шульца не зарегистрировано. На бедже написано только «Полицейский округ Осло». Такими пользуются в нескольких подразделениях.

— Хорошо, спасибо.

Харри пошарил по карманам и нашел то, что искал. Бедж Турда Шульца. И свой собственный, полученный во время визита к Хагену из убойного отдела в первый день в Осло. Он положил их рядом на торпеду. Изучил. Сделал вывод и убрал обратно в карман. Потом повернул ключ зажигания, втянул носом воздух, определил, что по-прежнему пахнет лошадью, и решил навестить старого соперника в Хёйенхалле.