Арканум - Томас Уилер

Рядом в переулке его ждал Мышиный Король. Он внимательно выслушал инструкции Балтазара, послюнил карандаш и написал записку, свернув ее в трубочку. Достал из кармана мышку, прошептал ей что-то в подергивающееся ушко и сунул записку в маленький футляр на веревочном ошейнике. После чего опустил мышку на землю.

Она ринулась через улицу, чуть не попав под полицейскую машину, проскочила в управление, сбежала вниз по лестнице и дальше по коридору мимо кабинетов детективов на другую лестницу, ведущую в подвал. Через несколько мгновений мышка была уже на месте, в одиночной камере в самом конце коридора.

Детектив Маллин поправил лежащий на коленях пистолет и засопел. Напротив него сидел на койке Гудини, уныло уставившись в одну точку. Почувствовав у ног какое-то шевеление, он наклонился. Мышка взобралась к нему на плечо и пискнула.

– Малютка, откуда ты взялась здесь такая ручная? – мягко прошептал Гудини.

Мышка поднялась на задние лапки, подставив ошейник. Гудини присмотрелся. Вынул из малюсенького футлярчика записку, прочитал и скомкал в кулаке.

Детектив Маллин проснулся от какого-то шума. Прищурился, пригладил усы и вскочил. В камере медленно покачивалось тело Гарри Гудини, который повесился на простыне, привязав ее к медной трубе у потолка.

– Господи Боже ты мой! – воскликнул Маллин и распахнул дверь.

Губы у Гудини были синие, глаза дико выпучены, голова безжизненно свисала на грудь. Маллин попытался приподнять несчастного, но вдруг Гудини открыл глаза и крепко сжал ногами его голову. Детектив трепыхнулся пару раз и опустился на пол. Гудини ухватился рукой за трубу и, быстро освободившись от петли, спрыгнул на пол. Снял с пояса Маллина связку ключей, сунул в карман его пистолет и выбежал на лестницу. Поднялся на второй этаж, прошел незамеченным мимо кабинетов и припал к окну в конце коридора, которое выходило на Бауэри-стрит.

На площадке перед полицейским управлением царила обычная суета. Непрерывно гудели сирены. Недавно в танцзале на Чатем-сквер случилась поножовщина, и полицейские привезли бандитов и девиц легкого поведения.

Среди шума и гама никто не услышал треск разбитого стекла и глухой звук, когда Гудини мягко спрыгнул на крышу автомобиля.

Только через некоторое время полицейские заметили человека в белой изодранной рубашке, поразительно похожего на великого Гудини, который вскочил на один из стоящих на площадке мотоциклов. Мощный двухцилиндровый двигатель закашлял, зарычал, и мотоцикл рванул вперед. Ловко маневрируя между экипажами и пешеходами, Гудини выехал на перекресток, где его ждал полицейский патруль. Он затормозил, а затем газанул прямо на них, подняв машину на заднее колесо.

Полицейские были вынуждены расступиться, и Гудини, свернув направо, со свистом пронесся по Принс-стрит, вылетел на Уэст-стрит и прибавил скорость до шестидесяти миль в час. Слева промелькнула река Гудзон. Гудини пригнулся, отвернул лицо от ветра и еще сильнее нажал педаль газа.

«Нью-Йоркский экспресс» вынырнул из туннеля и помчался по эстакаде над городскими улицами. Эбигейл продолжала путь к головному вагону на несколько шагов впереди кондуктора. Задерживалась в тамбуре, чтобы перевести дух, и, завидев его фуражку, поспешно двигалась дальше.

В одном вагоне, где было больше пассажиров, кто-то схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но Бесс Гудини держала крепко.

– Что ты надумала?

– Оставьте меня, – огрызнулась Эбигейл, высвобождая руку.

– Но мы же хотим тебе помочь.

– Мне не нужна ваша помощь. Отстаньте. Дайте спокойно уйти, а сами возвращайтесь к обычной жизни.

– Но тебе угрожает опасность, – возразила Бесс, понизив голос.

Эбигейл подняла на нее хмурый взгляд:

– Я заботилась о себе еще в те времена, когда ваши предки ходили в звериных шкурах.

– Прошу предъявить билеты, – сзади произнес кондуктор.

Эбигейл вздрогнула. Бесс раскрыла сумочку.

– Пожалуйста, два билета, сэр.

Получив билеты, она снова взяла Эбигейл за руку.

– Пошли, сядем где-нибудь.

В локомотиве машинист, сидящий на высоком продавленном сиденье в правой части кабины, посмотрел в боковое зеркало и покачал головой. Тормозной кондуктор почему-то не передавал сигналов из служебного вагона. Сигналов было три: «продолжать движение», «снизить скорость» или «резко тормозить», они передавались с помощью фонаря. Сейчас никаких сигналов не поступало.

Машинист покачал головой и на всякий случай до выяснения причин снизил скорость.

От локомотива служебный вагон отделяли тринадцать пассажирских. Три сигнальных фонаря стояли на полке без дела. Место, с которого тормозной кондуктор должен был следить за движением, пустовало. Кондуктор лежал на полу с белым, как мел, лицом. Его серая форма вся забрызгана кровью. Второй кондуктор сидел в углу, обхватив руками живот, откуда вылезали кишки. Он еще дышал, но очень слабо. Казалось, кондуктор спит.

А на середине служебного вагона одиннадцать демонов в коричневых одеяниях негромко повизгивали и покачивали серпами в такт движению поезда.