Дай умереть другим - Сергей Донской

…Говорили о Лехе Катке, о взятых им под защиту заложницах, о том, что такой жирный куш, как полтора лимона, Леха ни за что не захочет делить по справедливости. Захапает бабки и свалит, чего он в Курганске забыл? Поскольку каждый из шести присутствующих поступил бы именно так, будь его воля, всем было ужасно обидно.

– Короче, – рубанул ребром ладони воздух Колян по прозвищу Ильич, которое прилипло к нему из-за того, что картавил он даже шибче, чем вождь мирового пролетариата. – Вечером, когда хавать станем, ты, Писк, занимай место по правую руку от Лехи. Он, сука, сквозь карман шмалять наловчился, вот ты и позаботишься о том, чтобы он до ствола не добрался.

– Легко, – согласился Писк.

Он радовался тому, что не придется марать руки в крови – за него это сделают другие. Вида крови громадный парень не переносил с тех пор, как был вынужден перерезать вены на шее, чтобы выломиться из «хаты», где его намеревались отпидорасить «синие». По неопытности Писк повредил осколком голосовые связки и разговаривал тонким голоском, никак не вяжущимся с его мощным телосложением. С тех пор он и стал Писком, им должен был и помереть. Когда? Скорее рано, чем поздно. Долгожителей среди бандитов не бывает.

– Теперь ты, Шницель. – Ильич перевел взгляд на следующего соратника. После того как тот из любопытства попытался вскрыть армейский взрывпакет, лицо у него сделалось таким колоритным, что хоть Хэллоуин без всякой маски празднуй, пугай прохожих. Шницель – это было еще мягко сказано. Сначала парня вообще хотели прозвать Сракой, но потом пожалели, хотя краше от этого он не стал.

Перебрасывая из руки в руку черный шар для игры в «американку», Ильич старался глядеть куда угодно, только не на Шницеля.

– Когда я произнесу условную фразу, – продолжал он, – ты попросишь у Лехи трубу, мол, срочно отзвониться нужно.

– А зачем? – скучно спросил Шницель, которому по большому счету звонить было некому.

– Чтобы внимание отвлечь. Леха за трубой лезет, а Писк его за правую руку хватает и держит. Шерхан сидит слева, оттуда сподручней до сердца достать, ему и перо в руки. Потом все по разу добавим, чтобы никто свинтить натихаря не вздумал. Кажись, все.

Ильич собрал кожу на лбу в скорбную гармошку, но так больше ничего и не придумал. Его знаменитый тезка поднаторел в изобретении разных пакостей для недругов куда лучше. С другой стороны, современный Ильич только двадцатник разменял, так что у него все еще было впереди, как в той песне про юный октябрь.

– А что за условная фраза, слышь? – подали голоса Лёлек и Болек. Они совершенно не походили друг на друга, но почти всегда открывали рты одновременно, за что и получили свои погоняла.

– Я подниму стакан и скажу: «За удачу», – пояснил Ильич.

Шерхан, который до сих пор отмалчивался, даже когда ему отвели роль главного мочильщика, намотал свой золотой жгут на указательный палец и громко заявил:

– Я первый перышком Катка пощекочу, согласен. Но и бабу щекотать вперед всех тоже мне – только елдой. Добазарились?

– Заметано, – солидно закивали пацаны.

– А после хора ее и пацанку пусть кто-нибудь другой кончает, – продолжал Шерхан тоном, не терпящим возражений. – Дураков нет за всех отдуваться.

– А может, не будем спешить? – Лёлек обвел взглядом собравшихся. – К чему понты колотить раньше времени?

– Вдруг дедуля девок своих показать потребует? – поддержал кореша Болек.

– Мы ему прядь волос предъявим, – небрежно отмахнулся Ильич. – А если упрется рогом – получит в доказательство чей-нибудь пальчик. Думаю, после этого старый мудак лишних вопросов задавать уже не станет.

– Не станет, – загомонила братва.

Шерхан с наслаждением почесал гениталии и неожиданно брякнул:

– А давайте Леху прямо сейчас завалим. Чего до вечера ждать? Я ж без порева, как без курева, – охреневаю совсем.

Голоса, звучавшие до сих пор уверенно и возбужденно, разом стихли. И тогда Ильич, соскочив с бильярдного стола, подошел к Шерхану и поинтересовался:

– Ты, что ли, к нему в подвал готов первым сунуться? Так давай, а мы лучше переждем.

– Потом расскажешь, как на том свете встречают, – хохотнул Писк.

– Мы твою долю на общак кинем и такие поминки по тебе закатим, что…