Дай умереть другим - Сергей Донской

Светлана хотела что-нибудь ответить, но нужных слов не нашлось. Внезапно она почувствовала себя маленькой глупой девочкой, которая только и умеет, что красоваться перед зеркалом, примеряя нарядные обновы. Эта девочка впервые поняла до конца, что все сказки, в которые она прежде верила, просто красивая ложь. Не бывает сказочных принцев на белых конях, а спящих красавиц никто не станет будить трогательными поцелуями – еще оберут до нитки или даже изнасилуют, чего доброго. Короче, жизнь – только держись. И дай бог, чтобы в ней хотя бы изредка попадались такие вот Громовы, которые не корчат из себя благородных рыцарей, но и не лгут на каждом шагу.

– Все равно вы так просто от меня не отделаетесь, – упрямо произнесла Светлана. – После того как произойдет счастливое воссоединение вашего семейства, я приглашу вас на свидание и потребую, чтобы вы…

Громов ее не слышал. Он смотрел на мелодично улюлюкающую трубку, и глаза у него были такие, словно видел перед собой ядовитого паука, которого хочется раздавить.

– Это они? – перешла на шепот Светлана. – Те самые бандиты?

– Да уж не тимуровцы, – угрюмо откликнулся Громов. – Леха Каток и его команда. Новые песни придумала жизнь, Светочка…

– Какие песни?

– Все на один и тот же лад. Money, money, money, that…s no funny, you…re a richman, too.

– Что это значит?

– Неважно. Помолчи, пожалуйста. – Громов поднес трубку к уху. – Да… Да… Нет, парень, сегодня никак не получится, других забот по горло… А ты думал, я только и делаю, что мечтаю о встрече с тобой?.. Нет, насчет сегодняшнего дня у нас твердого уговора не было. Пятница, пять часов утра – вот крайний срок, помнишь? Ну и отлично. Бывай… Кстати, продолжай позванивать на всякий случай, может, что и выгорит раньше…

Пока Громов беседовал с невидимым собеседником, поза его была вялой, расслабленной, под стать тону. Но стоило ему закончить разговор, как он моментально преобразился. Светлане показалось, что она заперта в клетке с тигром, который мечется из угла в угол, не находя себе места. Так продолжалось долго, до самого возвращения Костечкина.

Выслушав его доклад, Громов снова превратился в того не слишком разговорчивого и скупого на эмоции человека, которым знала его Светлана. Минут десять он молча курил, уставившись в одну точку, а потом вдруг поднял глаза, и они были у него ясными, как всегда.

– Суп варить умеешь, Андрюша? – спросил он.

– Суп? – Костечкину показалось, что он ослышался. – Какой суп?

– Желательно наваристый и острый.

– Между прочим, среди нас есть женщина, которой не мешало бы попрактиковаться на кухне.

– Светлана поедет со мной, – отрезал Громов.

– Куда? – Костечкин недовольно шмыгнул носом.

– Школу, куда мы наведывались, помнишь? Насколько я понял, пристройка, в которой обосновались бандиты, когда-то служила плавательным бассейном.

– Ну и что?

– А то, что вряд ли туда замурованы все ходы и выходы. Там должны быть подвалы, бомбоубежища, какие-нибудь сообщающиеся вентиляционные шахты. Другими словами, я хочу поискать подходящую лазейку. Не смелость города берет, Андрюша, а хитрость.

Костечкин кивнул.

– Да, боюсь, теперь на Зинчука надежды мало. Нужно Леху за яйца брать, пока не поздно.

– Вот именно. Значит, самое время повторить попытку…

– Которая, как известно, не пытка, – подсказал Костечкин.

– Смотря для кого, смотря для кого, – пробормотал Громов, и Светлана, наблюдавшая за ним, подумала про себя, что ну ни капельки не завидует тем людям, которых он имеет в виду.

Оживившийся Костечкин метнулся было на кухню, но вдруг притормозил на выходе из гостиной, чтобы обиженно воскликнуть:

– Какая-то ерунда получается, Олег Николаевич! Я, значит, супчик вари, а Светлана с вами… Может, мне и пистолет ей свой отдать?

Громов отрицательно помотал головой:

– Не стоит, Андрюша. Если детям дать спички, а женщинам – оружие, то следующий миллениум человечество уже никогда не отпразднует.

– Тогда почему?..

– Потому, – перебил Громов, – что нам предстоит пообщаться с директором школы или хотя бы с завхозом. Вот в этих случаях женщины незаменимы. Когда нужно сделать сговорчивым мужчину, не используя для этого ни деньги, ни методы физического воздействия.

– А потом вы сразу вернетесь? – спросил почти успокоившийся Костечкин.

– Разве разумные люди станут отказываться от горячего супа, которым их собирается угостить такой парень, как ты? – усмехнулся Громов.

Улыбались только его губы. Глаза излучали арктический холод, и первое, что сделал Костечкин, когда остался один, это захлопнул в квартире все форточки, из которых, по его мнению, нещадно сквозило.