Маленький красный дом - Лив Андерссон

Я изо всех сил пыталась высвободиться из его хватки. Он пихнул меня назад, стиснув мои запястья будто в тисках.

– Конни, пожалуйста! Скажи, что случилось!

– Ты солгал мне! Что она сделала – заплатила кому-то миллион долларов, чтобы стереть твое досье? Почему?

Я чувствовала, как реальность ускользает, а спасательный плот разума дрейфует во тьму на неспокойных волнах. Много лет назад я видела своего друга с Корфу, его ужас, пока он плыл по воде. Я видела лицо Лайзы, заплаканное и испуганное после того, как ее заперли в подвале. Я была готова поднять белый флаг. Я не могла победить. Даже из могилы Ева ненавидела меня достаточно сильно, чтобы сделать меня несчастной. Мое зрение затуманилось, я почувствовала слабость.

Я была совсем одна.

Я перестала сопротивляться. Джет наклонился и заглянул мне в глаза.

– Я могу объяснить, если ты дашь мне шанс.

Он отпустил мои запястья и подвел к табурету, который стоял отдельно, подальше от всего, что могло стать оружием. Он мягко толкнул меня вниз. Я прислонила голову к стене, пытаясь контролировать свое дыхание.

– Я не знаю, что ты думаешь, что знаешь обо мне, но не было никаких записей, которые следовало бы удалить. Во всяком случае, никаких реальных записей. – Он придвинул еще один табурет. – Мне было двенадцать, когда моего отца посадили, пятнадцать, когда у моей матери случился передоз. Суд отправил меня жить к моему дедушке, злобному расистскому мудаку, который предпочитал бутылку джина постояннной работе. Неудивительно, что мои подростковые годы были наполнены мелкими преступлениями и наркотиками.

Я глубоко вздохнула, успокаивая себя, и наблюдала за ним, ища признаки того, что он лжет: бегающий взгляд, учащенное дыхание, нервные жесты. Но он говорил со мной спокойно, твердо, как будто я была ребенком или гиперактивным щенком. Я не доверяла своим инстинктам. Я просто слушала.

– Местный учитель вмешался, чтобы помочь мне. Научил меня работать по дереву, помог мне получить аттестат зрелости. Я все еще был зол и сбит с толку, однако у меня появилось какое-то направление. В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я пошел с друзьями отпраздновать это событие. Ночь закончилась дракой возле бара. Нас довольно сильно избили. – Он провел рукой по волосам, нахмурился. – Я мочился кровью в куст возле бара, когда прибыли копы. Застукали меня со спущенными штанами, в буквальном смысле. Я был для них занозой в заднице в течение многих лет, и теперь они заполучили меня.

– Я не понимаю…

– Когда я стал взрослым, мое досье несовершеннолетнего закрыли. Но там, откуда я родом, мочеиспускание в общественном месте может считаться неприличным обнажением.

– Я все еще не понимаю.

– Да черт тебя возьми, Конни! Если ты поссал под деревом, это может трактоваться не как мелкое хулиганство или нарушение общественного порядка, а как сексуальное преступление! И именно так поступили эти придурки: они обвинили меня в нападении, нанесении побоев и непристойном поведении, а также во множестве других глупостей, но прижилось именно обвинение в обнажении. Мне было восемнадцать, я был достаточно взрослым, чтобы меня заклеймили как сексуального преступника.

– Какое отношение Ева имеет ко всему этому?

Джет молчал. Он встал, подошел к куску дерева, который шлифовал, и провел пальцем по гладкому краю. На нем была грязная толстовка, и он вытер древесную пыль рукавом. Его прикосновение было легким, благоговейным. Стал бы такой человек осквернять свою мастерскую насилием? Я не знала. Я больше ничего не знала.

Наконец он сказал:

– Она стерла обвинения из моего досье. Ты это хочешь услышать? Я встретил ее в Мемфисе. Она была там по делам компании, по крайней мере так она сказала. Мы вместе выпили, я немного перебрал и поделился своими горестями. Мне было двадцать пять, я был беден и все еще зол. Она предложила мне сделку.

– Она хотела, чтобы ты разобрался со мной.

Он резко обернулся.

– Это не имеет к тебе никакого отношения! У нее был дом, для которого ей нужен был смотритель. А мне нужна была новая жизнь и немного уединения. Она позволила мне привести в порядок хозяйственные постройки, делать то, что я хочу, заплатила мне хорошую сумму, а взамен…

– Ты продал свою душу.

– Я подписал ее дурацкий контракт. – Он протянул руку и повернул лампочку, поморщившись, когда коснулся горячего стекла. – Через год после того, как я начал, она сказала мне, что очистила мое досье, избавилась от любого публичного упоминания обо мне. Юридические проблемы с законом Меган все еще существуют, никто из нас ничего не мог с этим поделать, но с остальным она справилась.

– Ты обязан ей. А как насчет наличных? – спросила я. – Это охренеть как много для смотрителя!

– Наличных? – Его лицо исказилось. – Ты что, вынюхивала?

– Когда я впервые приехала сюда, я осмотрелась. Я ведь действительный владелец этой собственности.

Его челюсть сжалась.

– Основываясь на правилах, установленных Евой, это моя собственность. Ты вторглась на чужую территорию.

– Посмотри на это с моей точки зрения. Мне дали ветхий дом, при котором был сторож, которого я не могу уволить. Разве ты не хотел бы знать, с кем тебе придется жить? – Я подождала, пока краска не сошла с его лица. – Просто скажи мне, почему у тебя так много наличных. И почему в мастерской пятна крови.

– Кровь? – Он вопросительно посмотрел на меня. – Наличные – да. Кровь – понятия не имею, о чем ты.

Я встала, чувствуя, что меня шатает, и подошла к тому месту, где видела пятна. Я указала, но свет в задней части мастерской был слишком тусклым, чтобы их можно было разглядеть. Я вытащила свой телефон из кармана и включила фонарик, направив его вниз.

– Вот.

Джет присел на корточки, его взгляд был прикован к деревянным доскам.

– Будь я проклят… Никогда этого не замечал. – Он взглянул на меня, его глаза искали мои. – Я не лгу, Конни! Ничего про это не знаю.

– Как ты объяснишь деньги?

– Просто экономия. Мне здесь много не нужно. Вся моя арендная плата и коммунальные услуги оплачиваются. Остаются только еда и деловые расходы. Остальное я откладываю на потом. Плюс доход от продажи моей мебели – вот и все.

Я неохотно кивнула. Он действительно жил скромно, это было очевидно, и если бы он копил деньги на протяжении многих лет, он бы сколотил круглую сумму. Я провела пальцем по пятнам.

– Как ты думаешь, что здесь произошло? – Когда я подняла глаза, Джет смотрел в сторону главного дома. Он казался встревоженным. – Что-то не так?

Все еще сосредоточившись на моем доме, он откликнулся:

– Когда я впервые пришел, Ева сказала мне держаться подальше от главного дома. Она хотела, чтобы все сохранилось таким, каким оно было. Я постоянно задавался вопросом почему, но я был молод, благодарен и боялся, что она уволит меня,