Окончательный монтаж - Михаил Март

Оперативка у начальника управления проходила каждый понедельник. Неожиданно генерал сказал:

– Сверим часы, товарищи офицеры. На моих девять сорок семь.

Все тут же глянули на свои часы, кто-то начал подводить стрелки. Генерал тем временем обошел стол, за которым сидели командиры подразделений и начальники отделов.

– Спасибо. А теперь все свободны, за исключением генерала Горбатова, полковника Хлудова, Матвеева, Кулешова и Понамарева.

Офицеры собрали папки и блокноты и разошлись. Остались только те, чьи фамилии были названы.

– Итак. Все вы, кроме Кулешова, должны мне предоставить к концу рабочего дня налоговые декларации. Я знаю, какую зарплату вы получаете. Других доходов у офицера милиции быть не должно. Из вас только у полковника Матвеева самые дешевые часы фирмы «Ролекс». Они потянут тысяч на пятнадцать долларов, у остальных значительно дороже. Я уж не говорю о машинах, на которых вы ездите, и особняках, в которых живете. Если кто-то захочет сослаться на подарки от родственников, обязан предоставить мне их декларации о доходах вместе со своими. Вольготная жизнь кончилась. Тот, кто не выполнит мой приказ, будет давать показания в прокуратуре. А теперь свободны все, кроме полковника Кулешова. Пока свободны.

Лица начальников вытянулись, у кого-то стали красными, кто-то побледнел. Спорить и оправдываться не имело смысла, крутой нрав генерала был всем известен. Растерянные подчиненные разошлись. Кулешов закрыл за ними дверь.

– Садись, Леонид Палыч. Докладывай. Я уже слышал о твоих успехах.

Кулешов выложил все, что знал, и высказал свои соображения. Генерал слушал внимательно, все время поглядывая на портфель, оставленный полковником на столе возле того места, где он сидел в начале оперативки. Доклад длился больше часа.

– Ты советовался с Мамедовым? – спросил генерал после некоторых раздумий.

– Да. Он готов выплатить компенсацию Ирине Гурьевой, только бы она не поднимала волну. Сумму мы не оговаривали, я не хочу вмешиваться в финансовые вопросы.

– Правильно, Леня. Что принес?

– Двести пятьдесят тысяч. Гонорар от Мамедова за честную работу.

Генерал мягко улыбнулся:

– Добавишь еще сто. Сам виноват. В министерстве узнали о нашем подпольном следствии. Я не хотел привлекать их специалистов к делу, ты настоял, вот и результат.

– Будет исполнено.

– Гаси пожар, Леня. К завтрашнему дню вся эта история должна быть забыта раз и навсегда. Ты уверен, что акции в руках Фельдмана?

– Через час я встречаюсь с Алиной. Она расскажет подробности.

– Фельдману будет очень трудно объяснить, каким образом акции оказались у него в руках. Он тут же попадает в категорию подозреваемых в убийстве Гурьева. Не мог же он найти их на улице. И на Алину ссылаться не станет. Мы знаем, где найдены бриллианты. Она могла отдать акции только в обмен, значит, они были у нее. Фельдман должен очень ювелирно сработать, чтобы остаться чистеньким.

– Я сумею прижать его к стенке.

– Не очень сильно, Леня. Ты должен помнить: раздевая догола, не оставляешь человеку выбора. Ему нечего уже терять, и он пойдет ва-банк. А нам скандалы противопоказаны.

– Сделаю все чисто, можешь на меня рассчитывать. Деньги для министерских крыс принесу завтра. Еще один вопрос. В деле мне оказал большую помощь полковник Федоров из управления Ленинского района Подмосковья. Я тебе говорил о нем.

– Помню. Таких людей мы должны ценить. Переведем в Москву. Для начала можешь взять его к себе заместителем.

– Согласен. Он мужик головастый, службу понимает.

– Главное, чтобы устав наш понимал. Жду тебя завтра, Леня, с результатами. И с…

Генерал кивнул на портфель.

Оставив портфель, Кулешов вышел.

Возле кабинета его поджидал Степанов и незнакомый ему подполковник. Тот встал и козырнул.

– Подполковник Жданов. Замначальника криминальной милиции Центрального округа.

– Что-то срочное?

– Так точно, – ответил Степанов. – Подполковник Жданов был свидетелем убийства Дины и Семена Желткова в поезде Москва—Сочи. Я уже отправил лейтенанта Жирова на Курский вокзал.

– Ладно, зайдите.

Кулешов торопился, истории с ликвидацией свидетелей его мало интересовала. А живые ему и вовсе были не нужны.

Жданов разложил на столе фотографии. На них были изображены Дина и официант, лежащие в купе на полу с окровавленными головами.

– При них найдены паспорта, что позволило установить личности. Я ехал в соседнем купе. На станции Курск ко мне вошел проводник и позвал. Я ехал в форме. Мы с братом тоже торопились в Сочи, путевки на руках. Брат поехал дальше, а я сошел в Курске, где вынесли трупы. Оба застрелены. На полу найдены гильзы иностранного производства. Похожи на немецкие от «вальтера». Стреляли в упор в лоб. Предположительно на оружие был навинчен глушитель. В соседнем купе выстрелов было не слышно. Убиты на подъезде к Курску, километров за тридцать. Я видел подозрительного типа, разносившего продукты по купе. Мерзкая рожа. Мы купили у него бутылку водки. Увидев мой мундир, висящий на вешалке, этот тип побелел. Надо было бы его проверить, но мы с братом здорового проголодались. Упустил, одним словом. У погибших денег и кошельков не нашли, в карманах только мобильный телефон и паспорта. Но в Сочи без денег не ездят. В отделении на вокзале мне дали списки и фотографии объявленных в розыск. Убитый парень числился в списке. Я решил, что это важно, и вернулся в Москву. Когда еще они там, в Курске, сведут концы с концами!

– Правильно поступили, товарищ Жданов. Предполагаемого убийцу можете узнать?

– Конечно. Такую рожу не забудешь. Мне еще тогда показалось, что я этого типа где-то видел.

– Если где-то видел, тогда я тебе покажу одну газетку. Там много всякой шушеры. Может, кого признаешь.

Кулешов достал из стола украинскую газету. На первой полосе красовались все участники банды Левши. Подполковник тут же ткнул пальцем в фотографию Левши.

– Да вот же он. Только в поезде он был с усами.

– Ясно. Капитан Степанов, нам надо выезжать на задание, отведите подполковника к майору Юсупову, пусть он напишет заявление. А потом, товарищ Жданов, можете ехать в Сочи на заслуженный отдых. Я договорюсь с вашим начальством, вам продлят отпуск на трое суток.