Кровь алая - Николай Леонов

Гуров миновал Тверской бульвар, проехал Суворовский, остановился в очереди при выезде на Кутузовский, когда вновь зазвонил телефон.

– Я миновал Никитские ворота, объект не вижу, – сказал Крячко.

– Ты рядом, они впереди тебя на несколько машин, – ответил Гуров. – На Кутузовском они не рискнут, слишком много постов. У арки я сверну направо, там встану. Ты прижмись, дай им выстрелить, пусть проявят себя и развяжут нам руки.

– Лева! – Крячко никогда не называл Гурова по имени. – Они на ходу разрежут тебя к чертовой матери и начнут уходить!

– Это вряд ли, парень! Бей по скатам, если выскочат – только по ногам. Они убили Бориску и нужны живые. Конец связи и с богом!

Гуров катился по Кутузовскому в общем потоке, перестраиваясь в правый ряд, перегнулся через сиденье, отпер правую дверь, подумал, что в кино каскадеры такой трюк, наверное, и за трюк не считают. Начал готовиться. Если выброшусь неудачно и ударюсь головой об асфальт… «Вальтер» во внутренний карман, в руке не удержать, а из внешнего кармана пистолет может выпасть. Сгруппироваться, поджать локти и колени…

Он повернул. Как и предполагалось, на этом участке машин было мало, лучшего места для нападения не найти. Сыщик взглянул в зеркало на приближающуюся «Волгу», поставил нейтральную передачу, перенес ноги направо, дернул ручной тормоз, одновременно открыл дверь и прыгнул, услышал удары пуль, звон стекла, выстрелы, ударился об асфальт и покатился. Видно, не все у сыщика получилось удачно. Ему казалось, что он вскочил мгновенно и выхватил «вальтер», но Гурову лишь показалось, что он столь быстр, на самом деле он поднимался довольно медленно, секунд пятнадцать, когда наконец выпрямился, ноги понесли его в сторону. К нему подбежал Светлов, схватил за плечи.

– Ну? – спросил Гуров.

– Как ты, Лев Иванович? – Светлов начал его ощупывать, в глаза не смотрел.

– Неужто всех?

– Один живой. Станислав перевязывает.

Гуров захромал к уткнувшейся в столб «Волге». Завыли милицейские сирены – все-таки правительственная трасса. Гуров заглянул в «Волгу», увидел запрокинутое огромное лицо Марата Власова, по кличке Челюсть, сплюнул кровью:

– И из-за такого дерьма столько шума!

Из визжащих тормозами машин выскакивали люди, Гуров сунул пистолет в карман и поднял руки.

Оперативники вернулись в МУР, заверив коллег, что сейчас же отпишут рапорта, но писать ничего не стали, сидели молча. Наконец Гуров лизнул рассеченную губу и сказал:

– Станислав, что произошло?

– Я позвонил дежурному просто так, узнал, пытался соединиться с тобой… Мы с Василием рванули на место. Автоматная очередь по ларьку, Бориса застрелили в упор, из пистолета… Под левую лопатку… Умер мгновенно…

– В котором часу? – спросил Гуров, поймав себя на мысли, что очень хочет услышать, что Борис нарушил приказ и задержался.

Крячко взглянул на Гурова, все понял, ответил чуть слышно:

– В четырнадцать пятьдесят. Ты, господин полковник, великий сыщик, но не ЭВМ. Ты не виноват.

– Станислав, ты тоже сыщик, а не божий помазанник, не тебе отпускать грехи…

– Хватит! – неожиданно крикнул Светлов и ударил кулаком по столу. – Пацаны! Я не посмотрю, что вы меня главнее.

– Ладно, Василий Иванович, – Крячко криво улыбнулся, – засунь шашку в ножны. Давай расскажем, как мы с тобой жидко обосрались.

– Ты главный, ты и рассказывай.

Крячко докладывал сухо, коротко, будто рассказывал старый, всем хорошо известный анекдот.

– Определили… Я сунул ему в карман «маяк»… Мы его повели. Мужичонка опытный, хитрый, если бы не «маяк», то потеряли бы… Около часа мотался по городу, снова проверялся… Пришел по адресу… Выждали, Светлов зашел в подъезд… А посланец лежит… в горле дыра… Подъезд сквозной, через двор выход на другую улицу. Все, командир, был кончик, нам его обрубили. Значит, мы не оперативники и засветились.

Гуров молчал, в одно ухо у него был вставлен наушник от магнитофона, который записывал полученную информацию, переданную за день по телефону. Когда Крячко закончил, Гуров через силу улыбнулся:

– Вы отличные сыщики, вы не засветились. Его убили по другому делу. – Он указал на магнитофон: – С записью надо поработать, но и так ясно: меня предупреждают, что человек, похожий по приметам на вашего клиента, рыскает среди людей, пытается найти Челюсть. «Авторитеты» полагали, что это мой человек, просят его убрать, иначе человека убьют.

– Значит, свои порешили. – Светлов отличался простотой мышления.

– Нет, они из разных групп. Судя по всему, убитый – человек Профессора, а убийцы – люди Челюсти, – сказал Гуров. – Да черт бы с ними. Не думал, что меня преследуют уголовники, прострелил бы колеса… – Сыщик умолк, задумался, морщился, как при сильной зубной боли.

– Давай в санчасть заглянем, – предложил Крячко, – может, рентген…

– Никакой аппарат не превратит дурака в умного, – огрызнулся Гуров. – Значит, Борис стрелка установил…

– Но мы не знаем, – перебил Крячко.

– Знаем, знаем, – Гуров явно думал о чем-то другом и неожиданно сказал: – Ну, берегись, депутат!

Крячко решил, что раз Гуров сидит, то бегать по кабинету можно, и начал шагать от окна к двери и обратно.

– Где теперь искать Профессора?

– Это моя головная боль! – Гуров резко поднялся. – Отдыхайте, завтра в десять утра собираемся у Орлова. Завтра – финал!

Сергей Сабурин, облаченный в атласный халат, туго перехваченный широким поясом, был элегантен. Белоснежный воротничок резко контрастировал с черной ухоженной бородкой, бледное лицо, гневные голубые глаза, – в общем, киногерой. Выдавали сущность депутата только руки. Они суетились, не могли найти свое место – то хватались за пояс, то оттягивали карманы, тут же выныривали и начинали оглаживать атласный шалевый воротник халата.

Гуров сидел в роскошном кресле, вытянув ноги, казалось, хозяина не слушал, с любопытством оглядывал модерново обставленную комнату, часто задерживая взгляд на плотно закрытой двери, ведущей в соседнюю комнату.

– Я не напуганный до смерти спикер и спуску вам не дам! – Сабурин старался не кричать, говорил уверенно и спокойно, получалось у него неплохо. – Я завтра же обращусь к вашему министру! Я поставлю в парламенте вопрос о беззаконии, которое творит сотрудник милиции. У вас нет никаких оснований… И депутатскую неприкосновенность пока не отменили… – Он начал выдыхаться.

Ленивая, беззаботная поза сыщика, насмешливый взгляд Гурова давили на нервы, деморализовывали. В голове мельтешили, сбивая друг друга, сумасшедшие, страшные мысли… Он получил полномочия спикера… Мент пронюхал о моей связи с Бланком? Что делать? Звонить! Кому? Гэбэшник в соседней комнате, конечно, все слышит. Чью сторону он займет? Связаны эти поздние визиты друг с другом или каждый явился сам по себе?