Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова

— Тц, тц. Помолчите. Мне надоело слушать вашу ложь.

Они подошли к коттеджу, дверь которого была опечатана.

— Так куда вы бросили свою флешку? — спросил Щеголев. Ювелир подвел его к почтовому ящику:

— Вот сюда.

Следователь без проблем достал флешку и положил в карман.

— Я прослушаю на досуге, но вы можете расслабиться: Аркадий действительно убил ее случайно, не по вашей наводке. Он не получил ваше послание. Видите, оно до сих пор мирно покоится в этом ящике.

Карташов похолодел:

— Не получил?

— Ясен пень, — усмехнулся Лев Миронович и похлопал его по плечу. — Я подброшу вас до города, но не рекомендую уезжать. Возможно, вы мне еще понадобитесь.

— Может быть, вы отдадите мне флешку? — робко спросил Виталий. — Уверяю вас, о нашем разговоре я рассказал вам все.

— Я предпочел бы сам в этом убедиться. — Щеголев направился к машине. — К тому же вам нечего бояться. Ну, поехали.

Карташов опустился на переднее сиденье, лихорадочно пытаясь вспомнить беседу с Дарьей до мелочей. Есть ли там какой‐нибудь компромат? К сожалению, этого он не помнил.

Глава 68. Выборнов, 1959

Виктор получил бумагу, переданную ему оперативниками, в которой черным по белому было написано: Ирина Александровна Рогова подала заявление в Светлогорский ЗАГС, чтобы зарегистрировать брак с Уве Мякиненом, обрусевшим финном, проживавшим в Светлогорске. Видимо, пара дала взятку, и их должны были расписать через три дня, хотя никаких оснований для этого не было. Винниченко тут же созвонился с начальником местной милиции и попросил задержать Рогову как подозреваемую в убийстве и по возможности срочно доставить ее в Выборнов. Сам же он намеревался отправиться на поиски врача Раисы Готовченко, чтобы поговорить с ней и выяснить кое‐какие детали этого запутанного дела. Начальник отделения предоставил ему автомобиль, и они с Лещевым отправились в поселок к брату покойной.

— Вы уверены, что Роман Дашкевич причастен к этой истории? — поинтересовался Виталий, протирая платком слезящиеся от недосыпа глаза.

— Не знаю, — честно признался следователь, — но чутье мне подсказывает, что докторша может быть там. Если я не ошибаюсь и мы застанем эту парочку вместе, у нас появится возможность наконец все выяснить.

Лещев вздохнул:

— Хотелось бы. Я, честно говоря, уже порядком устал от всего этого. Как вы думаете, скоро все закончится?

— Я уже сказал тебе: думаю, скоро, — недовольно отозвался Винниченко, смотря в окно на грустную осеннюю природу. Снова с утра моросил дождь, нудный, противный, сразу делая улицы серыми и неприглядными. Лишь деревья подчеркивали красоту осени, щедро усыпая мостовые желтыми, красными и оранжевыми листьями. Кое-где еще зеленела трава, но Виктор знал: скоро ударят морозы — и она пожухнет, спрячется до весны. Кое-где краснели гроздья рябины, еще не съеденные птицами, и Винниченко вспомнил, как в детстве любил жевать красные кисловато-терпкие ягоды. Может быть, они заменяли ему витамины? Словно почувствовав его осеннее настроение, Лещев неожиданно сменил тему и произнес:

— Быстро время летит. Как листья с деревьев. Скоро зима. Мы с вами природой любуемся через окно милицейского автомобиля. Разве это дело? Мне хотелось бы куда‐нибудь завеяться с девушкой, погулять по парку, побродить по шуршащей листве, покормить уток.

— С Дашей? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался следователь. Лещев покраснел, как провинившийся школьник.

— А хотя бы и с ней. Чем плохо? Она нормальная девчонка. Вы же ее уже не подозреваете?

— Не подозреваю, — признался Виктор. — Мне самому хотелось бы поехать на дачу, к тестю и теще. Там такая банька — закачаешься. Жена говорит, тесть рыбку навялил, вот бы ее с пивком… — Он мечтательно закрыл глаза. — Знаешь, у тещи огромный погреб. Там разных варений и солений не счесть. Я, признаться, соскучился по ее грибам и огурчикам. Да и картошечка у них знатная, белая, рассыпчатая. Мы ее в кожуре варим или на костре печем, а потом с солеными грибочками, помидорчиками и огурчиками едим. Теща большую рыбу на куски режет, солит и закручивает в масле. Никогда ничего вкусней не ел.

Виталий сглотнул слюну и взмолился:

— Прошу вас, прекратите! Так аппетитно рассказываете, аж в животе заурчало. Здесь, случайно, нет какого‐нибудь придорожного кафе?

— Даже если и есть, то не про нашу честь, — пошутил Винниченко. — Сначала мы наведаемся к Дашкевичу, а все остальное потом. Но что‐то мне подсказывает, что потом не будет. Вернее, будет, но не такое, на какое ты рассчитываешь.

Лещев развел руками, всем видом изображая вселенскую скорбь:

— Ладно, тогда после. Обещайте, что отпустите в кофейню. Я кофейку с калачом наверну — сразу полегчает.

— Договорились, — кивнул следователь и потянулся. — Вот и приехали. Сейчас проверим мою интуицию.

Он попросил водителя остановить недалеко от дома Дашкевича, и милиционеры, шлепая по грязи, пошли по дороге, кое-где мощенной осколками булыжника. Подходя к забору, они услышали приглушенный крик:

«Помогите!» Коллеги бросились к коттеджу, распахнули дверь и столкнулись с Готовченко, которая, держа раскаленную кочергу, подступала к бледному испуганному Роману, почти вдавившему свое тело в бежевое кресло. Лещев схватил женщину за руку, чудом не опалив себе кожу. Она на удивление сразу сдалась, обмякла и опустилась на диван.

— Что тут происходит? — зло спросил следователь, подходя к Дашкевичу. Тот задышал, поглядывая на Раису.

— Она ненормальная… Ворвалась ко мне в дом и требует драгоценности сестры. — Он вдруг осекся и замолчал.

— Не в вашем положении что‐то недоговаривать, — усмехнулся Винниченко, бросив взгляд на кочергу, брошенную коллегой в камин. — В противном случае за вашу жизнь мы не дадим и гроша.

Роман снова посмотрел на врача.

— Спросите у нее. Мне непонятно ее поведение. И никаких драгоценностей у меня нет. Можете обыскать дом.

— Тогда послушаем вас, — Виктор примостился рядом с Раисой. Ее большая грудь тяжело вздымалась, натягивая белую гипюровую кофточку. — Раиса Ефимовна, объясните нам, пожалуйста, за что вы накинулись на Романа Дашкевича?

Женщина сжала губы и ничего не ответила.

— Впрочем, нам и так все известно, — улыбнулся следователь. — Вы опознали труп Марченко, хотя это была совсем другая женщина. Думая, что Роман в курсе махинаций сестры, вы явились сюда и потребовали драгоценности за молчание. Правильно я говорю?

Готовченко опустила голову и продолжала молчать.

— Что ж, у меня нет времени играть с вами в молчанку. — Винниченко обернулся к Лещеву. — Веди ее в машину.

Раиса встала и без сопротивления вышла из дома. Виктор подошел к Роману.

— Теперь мы остались один на один, — процедил он. — Вы знаете, где ваша сестра? Раиса не ошибалась, когда требовала драгоценности?

— Да вы с ума сошли! — От негодования мужчина