Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова

— Но ты хотела туда. И его обстановка благоприятно сказалась на твоем состоянии.

Женя покачала головой:

— Господи, Господи, неужели это случилось с нами?! Но как ты задумал ее убить? Она же человек!

Ювелир усмехнулся:

— А то, что она задумала убить тебя, нас уже волновать не должно? Благодаря ей ты до сих пор не оправилась после аварии.

Молодая женщина сжала руками виски:

— И все равно, все равно…

Она раскачивалась на стуле и стонала. Виталий резко встал:

— Я не ожидал, что ты так все воспримешь. — Он отвел взгляд, разглядывая гардины оливкового цвета. — Впрочем, может быть, ты и права. Наверное, после всего этого ты не захочешь со мной жить. Что ж, я готов дать тебе развод, а взамен прошу лишь время. Время, чтобы собраться с мыслями и отправиться в полицию.

— Глупый! — Евгения сорвалась со стула и бросилась ему на шею. Ее волнистые волосы щекотали ноздри, и Карташов с тоской подумал, что, возможно, у него больше никогда не будет возможности прикоснуться к жене вот так, запросто, подальше от чужих глаз. Его посадят, как пить дать. Газеты раздуют скандал. Проклятые журналисты всегда рады зацепиться за какой‐нибудь жареный факт, и происшествие с браслетом для них просто джекпот. Его размажут, как букашку по асфальту, и Женя не должна страдать.

— Наоборот, я с тобой согласен. — Он разжал ее руки и высвободился из объятий, хотя ему ужасно не хотелось этого. — Я действительно совершил большую глупость и теперь расплачиваюсь за нее. Но ты не должна страдать из-за меня. Я съеду и подам на развод, чтобы ни один журналист не коснулся своими грязными пальцами твоего имени.

Евгения снова прижалась к нему, на этот раз сильнее, словно хотела стать с ним одним целым.

— Как я могу тебя бросить, если ты все делал, чтобы мне помочь, поставить на ноги? — Она вдруг расплакалась. Слезы катились по бледным щекам, а Женя размазывала их, как ребенок. — Мы будем вместе и в горе, и в радости. — Молодая женщина толкнула его локтем и улыбнулась. — И мы еще поборемся. — Женя взяла его за руку и повела к столу. — Давай начнем наш разговор сначала и подумаем, что сказать полиции. Я так понимаю, ты все равно туда отправишься, иначе не сможешь жить спокойно.

Виталий хотел отказаться, но неожиданно кивнул. В конце концов, утро вечера мудренее.

— Давай.

Он сел на стул, и Женя придвинулась к нему.

— Ты пойдешь в полицию, но ни слова не скажешь о своем первоначальном замысле. — Она запустила пятерню в волосы, немного их растрепав. — Я имею в виду происшествие в Приморске. Ты объяснишь, что согласился на ограбление, чтобы подшутить над грабителями.

Глава 66. Выборнов, 1959

Виктор похвалил себя за то, что решил еще раз наведаться к Марченко. Они с Лещевым покопались в шкафах, на книжных полках, залезли в сервант, вытащили новую, завернутую в серую бумагу посуду, коробки с сервизами, побросали на пол собрания сочинений русских классиков, явно купленные по абонементу. Виталий помогал своему начальнику, не понимая, что же хочет найти Винниченко, и тот, утомившись от бесплодных поисков, плюхнулся на диван и выпалил:

— Здесь его нет.

— Чего? Чего нет? — удивился капитан. — Ты объяснишь, ради чего мы сюда приехали?

— А ты не догадался? — Виктор задорно подмигнул. — Скажи, чего, по-твоему, не хватает? Подсказка: это есть у каждого человека, и не в одном экземпляре.

Виталий наморщил лоб, изображая работу мысли.

— Лекарства, что ли?

— Да зачем они нам нужны? — майор скривился. — Скажи, ты фотографией увлекаешься?

Лещев покачал головой:

— Не очень. — Он вдруг хлопнул себя по лбу: — Как же я сразу не допер! Действительно, у Марченко нет ни одной фотографии.

— И это очень странно. — Виктор уперся подбородком в ладони. — Марченко — женщина видная. За свою жизнь она многое повидала и встречалась с разными людьми. Думаю, с некоторыми запечатлелась. Да и снимки с мужем бывшим вряд ли все выбросила. Все же не чужой.

— Не чужой, — согласился капитан. Он встал и еще раз порылся в шкафах. — Действительно, ни одной фотографии.

— Как бы ты это объяснил? — поинтересовался начальник. Виталий задумался:

— Есть у меня мыслишка, только уж больно дерзкая.

— Ну, ну, — подбодрил его майор. Он знал, что его подчиненный — довольно толковый парень, кроме того, Лещев словно читал его мысли. Интересно, как на этот раз?

— Мне приходилось сталкиваться с такими случаями. — Капитан почесал светлую макушку. — Так поступали, когда хотели что‐то скрыть, например чью‐то личность.

— То есть Марченко — не Марченко? — уточнил Винниченко. Лещев улыбнулся и развел руками:

— Получается, так. — Он вдруг подскочил. — Стоп, подождите. Лечащий врач опознала в убитой свою пациентку. Разве она могла ошибиться?

На лице начальника отразилось замешательство:

— Конечно, лечащий врач не могла.

— Тогда они пропали, потому что преступник часто мелькал на фотографиях с Екатериной Борисовной, — высказал предположение Виталий. — Наверное, времени, чтобы перебрать все снимки, у него не было, вот он и прихватил альбом.

Винниченко пожал плечами.

— Может, оно и так. — Он задумчиво посмотрел на дорогую люстру. — В любом случае нужно поговорить с этим врачом еще раз.

Майор подошел к телефону и набрал номер поликлиники, в которой работала Раиса Ефимовна Готовченко. Молодой подчиненный почувствовал жажду и прошел в кухню, чтобы глотнуть немного воды из-под крана. Несмотря на то, что он уже был здесь в день обнаружения трупа, обстановка кухни снова поразила его. Овальный стол, шкафы — все, по-видимому, из карельской березы. Честным путем такую меблировку не достать, разве что простоять в очереди не один год. Марченко вряд ли парилась в очереди. Для работников горкома, даже если они обычные секретари, двери всех магазинов всегда были распахнуты, а в потайных комнатах дожидался дефицит. Лещев распахнул дверцы шкафчика в поисках кружки — не хотелось ловить ртом струю из крана — и вновь оторопел. Штук пять коробок «Ассорти», несколько пачек цейлонского чая, жестяные банки с кофе — все это ожидало гостей, впрочем, может, и не гостей, а своего часа. Борясь с искушением свистнуть пару коробок и пачек, Виталий резко отвернулся, налил воды в кружку, залпом выпил и быстро вышел, опасаясь, что не сможет отказать себе в удовольствии. А хорошо бы было в отделении заварить крепкий чай и насладиться им вприкуску с дефицитными конфетами, которые часто смягчали сердца женщин, скажем, администраторов гостиниц. Да разве только их!

Виктор встретил Виталия хмурым взглядом, предвещавшим недоброе:

— Там, что ли, фотографии искал?

— Возможно, — уклонился капитан от прямого ответа. Ему казалось: