Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

— Не так быстро.

Едва они вышли наружу, солдат со шрамом преградил им путь.

Трейс потянулся за револьвером, но его остановило дуло винтовки, направленное ему прямо в грудь.

— Прошу, сеньор, будьте любезны, отдайте мне ваше оружие.

Трейс был взбешен поведением солдата, но ему пришлось отдать револьвер и нож. Он чувствовал, как Бетани дрожит, прижавшись к нему.

— Что вы собираетесь с нами делать? Не думаю, что кто-то заплатил вам так много, что вас не пугает риск быть повешенными…

— О, ни малейшего риска, сеньор. — Желтые зубы солдата обнажились в кривой ухмылке. — Во всяком случае, для меня.

Солдат махнул рукой в сторону одного из строений и велел Трейсу и Бетани идти туда. Сам он шел сзади, подгоняя их стволом винтовки. Трейс хотел попытаться разоружить его, но передумал: за ними пристально следили еще два солдата, стоявшие неподалеку. Больно толкнув Трейса стволом в спину, конвоир ввел его в небольшое помещение без окон, где не было ничего, кроме сложенных у одной из стен нескольких одеял. Бетани вошла следом, торопясь избавиться от взгляда солдата.

— Располагайтесь, — любезно предложил солдат и захлопнул за ними дверь.

Трейс прислушался и понял, что снаружи дверь заперли на массивный засов. Они оказались в полной темноте.

Для столь необычных обстоятельств Бетани вела себя довольно спокойно.

— Что мы будем делать?

— У нас не слишком богатый выбор. Можем, например, начать покрываться плесенью, — пошутил Трейс.

Бетани засмеялась, но ее смех больше походил на истерику.

Он нащупал в темноте ее плечо.

— Это я, — сказал он, когда она вскрикнула, — дай мне руку. — Их пальцы переплелись. — А теперь дай мне свои губы.

— Трейс, сейчас не время…

— Поцелуй меня. Кто знает, когда еще у нас будет такая возможность?

Бетани спрятала лицо у него на груди, но Трейс приподнял ее за подбородок и поцеловал долгим поцелуем.

— По-моему, это было совсем неплохо, — прошептал он.

— Трейс, что мы будем делать? — снова спросила она. В ее голосе слышалось отчаяние.

— Заниматься любовью.

— Что?

— А чем еще можно заниматься в темноте?

— Ты сошел с ума! Заниматься любовью прямо здесь?

— А почему нет? Вряд ли нас скоро побеспокоят. — Он улыбнулся. — Зато как они будут удивлены, когда поймут, что мы совершенно их не боимся!

Бетани не смогла удержаться от улыбки.

— По-моему, ты или гений, или сумасшедший.

— Время покажет, — усмехнулся Трейс и начал расстегивать ее рубашку.

Им обоим не нужен был свет, чтобы видеть друг друга…

Уже позже, когда она отдыхала и восстанавливала дыхание, Бетани подумала, что Трейс был прав: им было нужно именно это. Секс помог обоим расслабиться, перестать нервничать и начать думать.

Бетани верила, что она может справиться с чем угодно, но в данную минуту ей хотелось только одного: прижаться щекой к теплому плечу Трейса.

Сидя в полной темноте, они не могли определить, сколько времени прошло с момента заточения. Бетани прислонилась спиной к каменной стене. В голову приходили невеселые мысли. Что такое смерть? Полное отсутствие света, звуков, ощущений? Она не знала, но решила, что сможет принять смерть достойно.

— Одолели мрачные мысли? — спросил Трейс.

— Да. А ты о чем думаешь?

— О еде.

— Да, это очень по-мужски!

— Готов спорить, мои мысли более приятные, чем твои.

— Хорошо, ты выиграл.

Трейс потянулся и сел рядом с Бетани.

— Если это не Бентуорт, — задумчиво проговорил он, — то кто-то другой, кого ты знаешь. Кого знал твой отец. И имя этого человека начинается на Б.

— Не могу даже представить, кто это может быть.

— Подумай хорошенько. Кому была выгодна смерть твоего отца?

Бетани пожала плечами:

— Все досталось мне, но это нельзя назвать большим наследством. Конечно, я получила дом и небольшую пенсию, но отец не скопил ничего ценного. Самым главным для него всегда была работа.

Трейс зашевелился, пытаясь нащупать в темноте свои ботинки.

— Да, не слишком-то шикарно.

Что-то в его тоне насторожило Бетани, и она спросила: