Опасная скорбь - Энн Перри

– Я не предлагаю никакой помощи. – Араминта даже не оглянулась на мать, взгляд ее был устремлен на Монка. – Я просто желаю знать, о чем сейчас шла речь.

– Прошу прощения, – сказал Уильям с едва уловимой насмешкой в голосе. – Я думал, вы пытаетесь помочь следствию.

– Вы отказываетесь сказать мне?

Дальше увиливать было невозможно.

– Если вы настаиваете именно на такой формулировке – да, мэм, отказываюсь.

Нежное лицо Араминты стало теперь почти спокойным, в глазах мелькнуло даже нечто напоминающее удовлетворенность.

– Потому что речь шла о моем муже. – Она полуобернулась к леди Беатрис, и внезапно между ними встала почти осязаемая стена страха. – Ты пыталась защитить меня, мама? Ты знаешь что-то о Майлзе? Он как-то связан… – Голос ее прервался. Леди Беатрис протянула было руки к дочери и тут же их опустила.

– Нет. Об этом я не знаю ничего, – еле слышно произнесла она. – И у меня нет причин думать, что Майлз… – Она не договорила.

Араминта повернулась к полицейскому.

– А что думаете вы, мистер Монк? – с деланым спокойствием спросила она. – То, о чем вы говорили, существенно для вас, не так ли?

– Я еще не знаю, мэм. Я ничего не могу сказать, пока не выясню все окончательно.

– Но это как-то связано с моим мужем? – настаивала Араминта.

– Я не собираюсь ничего обсуждать, пока не докопаюсь до правды, – ответил Уильям. – Я ведь могу и ошибаться.

Лицо Араминты застыло. Она снова перевела взгляд с Монка на мать.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, мама. – Она умышленно скопировала интонации инспектора. – Но вы говорили о том, что Майлз был увлечен Октавией, что он пытался силой добиться ее близости и, получив отказ, убил ее?

– Ты ошибаешься, – шепотом произнесла леди Беатрис. – Ты не имеешь права так о нем думать.

– И все же вы обсуждали именно это, – повторила Араминта. Каждое слово она выговаривала медленно и весомо, словно резала себя по живому. – Мама, я не заслужила, чтобы мне лгали!

Леди Беатрис сдалась – дальше обманывать дочь она не могла. Тишина была наэлектризована страхом, как воздух перед грозой. Леди Беатрис сидела неподвижно и слепо глядела прямо перед собой.

– Марта Риветт заявила, что Майлз ее изнасиловал, – ровным бесстрастным голосом сообщила она. – Поэтому ей и пришлось покинуть дом. Твой отец выгнал ее. Она была… – Леди Беатрис умолкла. Упоминать о ребенке не стоило. Сама Араминта была бездетна. Но Монк твердо знал, что за слова застыли на губах леди Беатрис. – Она была безответственна, – закончила леди Мюидор с убитым видом. – Мы не могли оставить ее в доме после того, что случилось.

– Понимаю. – На бледных щеках Араминты вспыхнули два багровых пятна.

Дверь снова отворилась, и в комнату вошла Ромола. Она увидела перед собой немую сцену: неподвижно сидящая леди Беатрис, Араминта с застывшим лицом, растерянно стоящая позади кресла Эстер и, наконец, подавшийся вперед Монк. Ромола взглянула на меню в руках Араминты, но тут же сообразила, что вряд ли речь шла о вечерних блюдах.

– Что происходит? – спросила она, обводя присутствующих взглядом. – Вы узнали, кто убил Октавию?

– Нет! – довольно резко ответила леди Беатрис, повернувшись к Ромоле. – Мы говорили об уволенной два года назад горничной.

– Чего ради? – В голосе Ромолы слышалось недоверие. – Уверена, что к делу это не относится.

– Возможно, и так, – согласилась леди Беатрис.

– Тогда зачем же тратить время на пустые разговоры? – Ромола прошла в середину комнаты и, заботливо оправив юбки, присела на один из стульев. – Вы все как будто напуганы чем-то. Что-нибудь стряслось с этой горничной?

– Понятия не имею! – с внезапным раздражением ответила леди Беатрис. – Хотя, полагаю, это вполне возможно.

– Почему? – Ромола теперь тоже была смущена и испугана. – Вы не дали ей рекомендации? За что ее вообще уволили? – Она оглянулась на Араминту, приподняв брови.

– Да, я не дала ей рекомендации, – без всякого выражения подтвердила леди Беатрис.

– Но почему? – Ромола перевела взгляд с Араминты на леди Мюидор. – Она что, была нечестной? Что-нибудь украла? И никто мне ничего не сказал!

– Это тебя совершенно не касалось, – грубо ответила Араминта.

– Как это не касалось, если она была воровка? Она могла что-нибудь украсть и у меня!

– Едва ли. Она заявила, что ее изнасиловали! – Араминта в упор глядела на Ромолу.

– Изнасиловали? – Ромола опешила. Страх прошел, и теперь на лице ее обозначилось выражение величайшего недоверия. – Ты имеешь в виду… изнасиловали? – Ромола явно почувствовала облегчение, на щеки вернулся румянец. – Ну, если она была распущенной особой, то вы совершенно правильно поступили. Кто бы стал возражать? Таким женщинам место на улице. Но с чего это вы вдруг о ней сегодня вспомнили? Тут ничего уже не изменишь, да и раньше, наверное, мало что можно было изменить.

Дальше Эстер просто не в силах была сдерживаться.

– Ее изнасиловали, миссис Мюидор. Над ней надругался человек, куда более сильный, чем она сама. Где же здесь распущенность? Это может случиться с любой женщиной.

Ромола уставилась на Эстер, словно у той на голове вдруг выросли рога.

– Конечно, все дело только в ее собственной распущенности! С приличной женщиной такого никогда бы не случилось, она просто не подала бы к этому повода и, уж конечно, не стала бы водить дружбу с подозрительными людьми! Я не знаю, в каком обществе вам приходилось вращаться, если вы могли предположить такое. – Ромола слегка покачала головой. – Мне кажется, что, будучи сестрой милосердия, вы огрубели душой – я прошу прощения, что мне приходится так говорить, но вы меня вынудили. А распущенность сестер милосердия всегда была общеизвестна. Порядочные женщины, которые одеваются и ведут себя должным образом, не могут возбудить в мужчине низменных инстинктов и никогда не окажутся в подобной ситуации. Сама мысль об этом нелепа и оскорбительна.

– В ней нет ничего оскорбительного, – возразила Эстер. – И эта мысль скорее страшна, чем нелепа. Нелепо успокаивать себя рассуждением, что коль скоро вы ведете себя благоразумно, то, стало быть, находитесь в безопасности. – Она перевела дух. – Но это – ложь, к которой мы слишком часто прибегаем. Твердим себе, что такое может случиться с кем угодно, только не с нами или с нашими знакомыми, но это не так.

Она замолчала, видя, что Ромола пришла в ярость, зато леди Беатрис смотрела на нее с удивлением и почти с уважением. Эстер даже могла поклясться, что проявившая особый интерес Араминта мельком бросила на нее не лишенный теплоты взгляд.

– Вы забываетесь! – сказала Ромола. – Вы забыли о том, кто мы такие. Или, быть может, никогда не знали? Я понятия не имею, за какой публикой вам приходилось ухаживать до того, как вы поступили служить к нам, но уверяю вас, что среди наших знакомых нет людей, способных совершить насилие над женщиной.