Изысканный адреналин - Мария Брикер

Жаркой рябины горькую кисть.

– Да, я тоже люблю поэзию Цветаевой… Я родился с ней в один день…

– И я… Мне тоже скоро будет тридцать…

В памяти отчетливо всплыл диалог родителей, пересказанный братом, и Леонид с трудом удержался на ногах. «С двумя ты мне не нужна… Одного придется оставить – не прокормим. Кто же знал, что так выйдет…»

– Рас-стояние: версты, мили… – прошептал Штерн. – Нас рас-ставили, рас-садили. Чтобы тихо себя вели по двум разным концам земли. Рас-стояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли. В две руки развели, распяв… Господи, Света!.. – Штерн зажмурился, пытаясь справиться с эмоциями и удержать слезы. Сердце превратилось в кровавую рану. – Света, как же так случилось? Как такое могло произойти?!

– Мне было очень одиноко без тебя, братишка, – всхлипнула Светлана, Леонид прижал ее к себе – она не сопротивлялась, подалась навстречу, уткнулась носом ему в грудь. Он нежно провел рукой по волосам сестры, поцеловал.

Марго с Бутырским продолжали стоять, как истуканы, посреди комнаты, не зная, что предпринять.

– Все будет хорошо. Все будет хорошо, – шептал ей на ухо Леонид, глядя на ее руку со свечой, которую она отвела в сторону. – Ты только позволь, я помогу тебе. Позволь, я помогу, Света!

– Поздно… Я скоро умру.

– Ты не умрешь. Я не дам тебе умереть!

– Ничего уже не изменить. Они убили меня. Они убили меня, как только я появилась на свет. Я медленно, медленно умирала с самого рождения. Сначала отобрали маму, потом тебя, а после забрали отца. Отец хотел меня взять, я знаю. Я ждала, ждала его каждый день, но он так и не приехал. Мне было так одиноко!

– Мне тоже было одиноко без тебя, милая моя. Давай побудем вдвоем. Пусть все уйдут, а мы останемся и поговорим, – Леонид прижал Светлану к себе еще крепче.

– Нет, ты не понимаешь! – резко сказала Света, оттолкнув Леонида. Свеча в ее руке затанцевала. – Из-за нее я навсегда осталась сиротой, – Светлана обернулась и посмотрела на Марго с ненавистью. – Она должна покаяться! На колени, сука, иначе я сделаю пекинскую утку из этой девчонки! И ты, банкир, на колени! Хорошо тебе было в гнезде? Тепло и уютно! А знаешь, каково было мне? Я мечтала посадить тебя в клетку, чтобы ты понял, каково жить за решеткой. На колени, твари, хочу перед смертью насладиться вашим унижением. Быстро!

Маргарита повиновалась, молча опустилась на пол. Демьян некоторое время стоял с окаменевшим лицом, но не выдержал взгляда Светланы и опустился на колени рядом с Марго. Мэрилин заплакала.

– Освободи девушку! Ведь она ни в чем не виновата, – мягко попросил Штерн.

– Уходи, – сказала Светлана. – Я отпускаю тебя.

– Я не могу оставить тебя, сестренка.

– Уходи!!! – закричала Света.

– Хорошо, но позволь мне тебя обнять на прощание, – спросил Леонид, подошел к Светлане, притянул ее к себе. Она вновь расслабилась, Штерн схватил руку сестры и попытался вырвать свечу.

– Предатель! – закричала Света, разжала пальцы и бросила свечу на пол – тот мгновенно заполыхал. Бутырский вскочил на ноги и метнулся к Мэрилин. Марго попыталась встать. Светлана со всей силы ударила ее ногой по лицу и бросилась к выходу. Уланская охнула и повалилась на пол. Леонид подхватил Марго под мышки, оттащил подальше от огня.

– Дверь! – закричал Бутырский, пытаясь отвязать журналистку от стула. – Леня, входная дверь!

Штерн кинулся за Светланой.

– Дверь заперта! – закричал гроссмейстер и закашлялся.

Огонь распространялся стремительно, заполыхали занавески, помещение заполнилось удушливым дымом.

– Епэрэсэтэ! – заорал банкир, отвязал наконец девушку, схватил стул и попытался выбить окно. – Твою мать! Ставни закрыты, без ключа их не отпереть. Наверх надо! Там чердачное окно, оно выходит на крышу веранды. Я в детстве так по ночам из дома сбегал. Только быстро! Сейчас рванет на фиг все! И канистры, и газ в баллонах на кухне. Леня, быстро!

Банкир подхватил Мэрилин за талию и повел ее наверх, девушка с трудом держалась на ногах. Леонид поднял Марго на руки и потащил по лестнице. Каждый шаг давался с трудом, отдавая тупой невыносимой болью в спине. Силы его покинули наверху, когда до спасительного окна оставалось несколько шагов. Он упал на колени и положил Маргариту на пол.

– Марго, поднимайся, – попросил Леонид, похлопав ее по щекам, от едкого дыма слезились глаза и легкие словно превратились в камень. Снизу орали Бутырский и Мэрилин. Слышен был голос Чижикова. Со стороны улицы кто-то пытался вышибить входную дверь. – Марго, поднимайся, пожалуйста. Нужно подняться, Марго, – умолял Штерн.

Маргарита застонала, приоткрыла глаза.

– Боишься умереть без меня, гроссмейстер? – чуть заметно улыбнулась Уланская, закашлялась и хрипло вздохнула. – Не бойся, мой милый мальчик, тебе ничего не грозит. Иди. Я не могу. Иди. И прости меня за все. Я обманула тебя. Это были просто витамины. Ульянушка ввела тебе витамины, а капсулы – это обычный рыбий жир.

Секунду Штерн потрясенно смотрел на Маргариту и тяжело дышал. Ему хотелось лишь одного – убить эту женщину.

– Сволочь! – выдохнул он, подхватил хозяйку клуба под мышки и потащил к окну. От злости у гроссмейстера прибавилось сил. Через минуту Уланскую принимали внизу Чижиков и Бутырский.

Они успели отбежать на безопасное расстояние, и дом взлетел на воздух, разметав куски черепицы и огненные щепки в радиусе нескольких метров. Некоторое время все потрясенно и завороженно смотрели на языки пламени, не в силах поверить, что остались живы.

– Чижиков, блин, где ты был? – поинтересовался Демьян, вытирая сажу с лица рукавом дорогого костюма. – Я же просил тебя ехать следом за нами.

– Так я и поехал! Ментам сначала позвонил и поехал. Когда полыхнуло, попытался дверь выбить, но не вышло, – пожал плечами Макс. – Кстати, она была закрыта изнутри. Ну, это я так, к слову о птичках.

– Изнутри, говоришь, значит, она там осталась, – Демьян болезненно поморщился. – Ладно, – похлопал он оператора по плечу. – В любом случае спасибо тебе за все, Макс. С меня причитается.

Уланская лежала на земле и смотрела в небо, скула ее отекла и посинела. Оставив Чижикова, Бутырский присел на траву рядом с ней, снял с себя пиджак, свернул его и подложил Марго под голову. Маргарита коротко кивнула и отвела глаза.

– Я не убивала твоего отца, – тихо сказала она.

– Тебе Светлане нужно было об этом рассказывать, а не мне, – отмахнулся банкир. – Правда, не уверен, что она тебе поверила бы. Мрак…

– Ты, главное, себя не вини, Демьян Иванович.

– Я-то ладно, переживу. Леньку жалко. Ранимый он очень, весь в маму.

Штерн стоял в стороне от всех, погруженный в свои мысли.

– Любовь отогреет, не волнуйся за брата, – улыбнулась Марго и попросила: – Телефон дай, пожалуйста. Позвонить нужно.