Тени солнечного города - Мария Брикер

– Кого это принесло так поздно? – спросила Светлана и распахнула дверь, не глядя в «глазок». – Так я и знала! Кто еще может припереться без звонка в двенадцать часов ночи – только мой, как всегда голодный, брат!

– Прости, домой не хотелось ехать, – сказал Симбирцев, протискиваясь в квартиру и целуя сестру в румяную щечку. – К тому же решил навестить племянника, давно не видел, соскучился.

– Ты вообще в своем уме?! – всплеснула руками Светлана. – Ты бы еще в два ночи приехал! Дети, к твоему сведению, в отличие от ненормальных взрослых, в девять вечера уже видят сладкие сны! Ладно, хитрюга, мой руки и чеши на кухню. Я тебя, так и быть, покормлю.

– Спасибо, я есть не хочу. Чаю вот горячего или еще чего погорячее на грудь приму, – сказал Симбирцев, развязывая шнурки.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Светлана и посмотрела брату в глаза: отказ от еды мог означать лишь одно – произошло нечто ужасное.

– Все нормально, Светуль, я просто поел недавно, – соврал Симбирцев, пытаясь успокоить сестру. – А где твой мужик? Почему гостей не встречает?

– Да где же ему быть – в Интернете сидит намертво. Да фиг с ним! Я уже смирилась. Он у меня вместо предмета мебели теперь. А что, вещи можно разные на него вешать, когда в шкаф лень убрать, – хихикнула Светлана. – Но он у меня по-своему хороший, денег каким-то образом много зарабатывает, не отходя от компьютера. А я, знаешь ли, так в театре намудохаюсь, что мне вообще ни с кем разговаривать не хочется. Профессия актрисы полной отдачи требует. Так что у меня идеальный брак!

Они прошли на кухню. Светлана посадила брата за стол и стала по инерции вытаскивать из холодильника колбасу, сыр и прочие съестные припасы, которые обычно сразу после своего прихода в больших количествах он уничтожал.

– Свет, я тебя прошу, убери еду и просто налей мне водки, – попросил Вячеслав, и Светлана уронила батон колбасы на пол.

– Та-ак… – протянула Светлана. – Водки-то я тебе налью, но ты мне расскажешь, что случилось. Неужели ты влюбился, наконец?

– Типун тебе на язык! – рявкнул Симбирцев и покраснел. Светлана спорить не стала, достала из холодильника бутылку «Русского стандарта», два граненых стакана из буфета и села напротив. Вячеслав разлил по стаканам водку: себе – полный, сестре – на донышке. Они молча чокнулись и выпили. – Свет, я, кажется, вляпался в историю. Попал под влияние криминального элемента. Только вдруг она не играет, а правда ни в чем не виновата? Вдруг ее, как и Громова, подставили? Знаешь, как ей плохо! Ее в прямом смысле замучили в больнице, били, издевались, а ведь это я ее туда упрятал. Нет, о ней нельзя сказать, что она чудовище в красивой упаковке, не подходит к ней это определение. А все улики – против нее.

– Короче, я ни хрена не поняла, – вздохнула Светлана, разлила водку по стаканам: себе налила полный, брату – на донышке. Они молча чокнулись и выпили. – У тебя сигареты есть? – спросила Светлана, и Вячеслав понял, что сестренка уже порядком опьянела.

– В портфеле посмотри, там должна целая пачка валяться. В куртке еще глянь, там одна штука вроде была, – лениво сказал Симбирцев и зевнул, ему и самому хотелось курить, но встать со стула уже было сложно.

Светлана тоже зевнула, потерла глаза и вышла нетвердой, пошатывающейся походкой в прихожую. Несколько минут оттуда слышалась какая-то возня, охи, вздохи и прочие причитания человека, который никак не может найти то, что ищет.

– Слава, ну где сигареты-то? – плаксиво пискнула она из прихожей. – Тут у тебя сплошное говно в портфеле понапихано: схемы какие-то, пиктограммы, блин, твою мать!

– Какие еще пиктограммы? – раздраженно сказал Вячеслав и вышел в прихожую. – Ты хотя бы свет включила поярче, что ты тут в полумраке топчешься? – недовольно пробурчал Симбирцев, включил дополнительный свет и… заметил в руках сестры стопку фотографий по нераскрытым делам за последние несколько лет, которые он объединил по характеру ран, нанесенных жертве после смерти. Все жертвы, вернее, части тела с этими ранами были сняты крупным планом.