Клятва смерти - Нора Робертс

— Я вам помешал.

— Вовсе нет. — Ева отвела Морриса в гостиную. — Давай сядем, выпьем кофе.

Руки у Морриса были ледяные. И весь он словно стал каким-то хрупким. Жертв на самом деле всегда больше, чем убитых. Кому это знать, как не ей?

Ева подвела Морриса к креслу у камина, невольно отметив, что не придется просить Рорка разжечь огонь: он, как всегда, предугадал ее желание, огонь уже горел. Ева взяла второе кресло и развернула его так, чтобы сесть лицом к Моррису.

— Мне было легче, когда надо было что-то делать, когда мысли были заняты. Панихида… Я все подготовил, обо всем позаботился, я взял это на себя. Ее брат… я ему помогал. А кто же ему помог бы, если не я?! А сейчас все закончилось, ее больше нет. И мне больше нечего делать.

— Расскажи мне о ней. Какие-нибудь мелочи, детали. Что-нибудь.

— Она любила гулять по городу. Ей всегда лучше было пройтись, чем взять такси. Даже в самый холод.

— Она любила наблюдать, что творится кругом. Быть частью этой жизни, — подсказала Ева.

— Да. Она любила вечер, любила гулять по вечерам. Находить какое-нибудь новое местечко, где можно выпить или послушать музыку. Просила меня научить ее играть на саксофоне. У нее не было никаких способностей. Ни малейших. Боже! — По его телу прошла дрожь. — О боже!

— Но ты все-таки пытался ее научить?

— Она подходила к этому так серьезно, но эти звуки… ты никогда не назвала бы их музыкой. А она смеялась. Отдавала мне сакс и просила что-нибудь сыграть. Любила вытянуться на кушетке и просила меня сыграть.

— Можешь сейчас это вообразить?

— Да. Отблеск свечи на ее лице, эту ее полуулыбку. Она смотрела и слушала, как я играю.

— Раз ты ее видишь, значит, она не ушла.

Моррис потер глаза.

Ева в панике взглянула на Рорка. Он кивнул, давая понять, что она все делает правильно.

— Я никогда не теряла кого-то, кто был мне дорог, — сказала она Моррису, — вот как ты сейчас. Долгое время у меня вообще не было никого, кем я бы дорожила. Поэтому мне трудно судить. Не могу сказать, что я до конца понимаю. Но я чувствую. Просто не представляю, как люди с этим справляются, Моррис. Не знаю, как им удается ставить одну ногу перед другой, идти дальше — вперед. Думаю, им нужно за что-то держаться. Ты ее видишь и можешь держаться за это.

Моррис уронил руки и уставился на них, словно только теперь осознал, что никогда уже его руки не будут обнимать любимую женщину.

— Да, наверное, могу. Могу. Спасибо вам обоим. Я все цепляюсь за вас… Ввалился, испортил вам вечер.

— Прекрати. Смерть — мерзкая гадина, — сказала Ева. — И когда эта гадина приходит, человеку нужны близкие, нужна семья. Мы — семья.

Соммерсет вкатил в гостиную столик на колесиках, деловито и ловко поместил его между Моррисом и Евой.

— Доктор Моррис, вы съедите немного супа.

— Я…

— Вам это нужно. Необходимо.

— Соммерсет, подготовь гостевую комнату на третьем этаже, будь добр. — Рорк присел на подлокотник Евиного кресла. — Доктор Моррис сегодня переночует у нас.

Моррис хотел было отказаться, но потом лишь кивнул и коротко сказал:

— Спасибо.

— Я об этом позабочусь, — проговорил Соммерсет.

Ева поднялась с кресла и приблизилась к нему.

— А в супе нет какой-нибудь успокоительной дури? — спросила она тихо.

— Разумеется, нет, как вы могли подумать?!

— Ладно-ладно, — в намерения Евы не входило препираться с Соммерсетом. У нее были более важные дела.

— Лейтенант, — проговорил он, когда Ева уже хотела вернуться на место. — Вряд ли мне еще раз представится случай сказать вам нечто подобное, поэтому я скажу сейчас, в этот момент: я горжусь вами.

Ева застыла с открытым ртом. Она широко открытыми глазами проводила несгибаемо прямую спину Соммерсета, пока он медленно и с достоинством пересекал гостиную.

— Это, это… — пробормотала Ева. — Просто черт знает что!

Она села в свое кресло. Она увидела, что Моррис немного поел, что его голос в разговоре с Рорком стал тверже.

— Должно быть, я все-таки еще что-то соображал, если пришел сюда, — говорил Моррис.

— Поговоришь с Мирой, когда надумаешь? — спросил Рорк.

Моррис ответил не сразу.

— Да, наверно. Я знаю, что она предложит. Я знаю, что это правильно. Мы имеем дело со смертью каждый день. Как ты сказала, Даллас, мы чувствуем.

— Не знаю, что ты думаешь насчет таких вещей, — начала Ева, — но я знаю одного священника.

Легкая улыбка тронула губы Морриса.

— Священника?

— Да, такого католического парня. Я с ним работала по одному делу.