Кости Авалона - Фил Рикман

Наконец я увидел ее улыбку и вспомнил ее ученую речь о влиянии небесных светил на свойства трав, о чем она рассказывала мне во время нашего путешествия к святому источнику. И потом, когда мы беседовали о природной энергии земли, во мне все сильнее пробуждался интерес к этой женщине. И все, о чем мы говорили тогда, граничило с ересью.

Ересь! Внезапно мне захотелось кричать, заявить во всеуслышанье, что мне нравится эта ересь.

Или… Элеонора.

— Конечно, я старалась изучать ваши труды, — сказала она. — Насколько это было возможно по листовкам с памфлетами, которые оставляют в городе проезжие путники. Кое-кто утверждает, что вы умнейший человек в Европе, хотя другие…

— Мне известно, что говорят обо мне другие. И то, и другое — искажение действительности.

— Но все говорят, что королева о вас высокого мнения. Это тоже неправда?

Элеонора сидела с очень серьезным, благопристойным видом, опустив взгляд на свои маленькие ручки на коленях. Почему же руки тряслись у меня? Я сел на кровать и подсунул их под себя. Не подобало садиться на постель в присутствии женщины, но она заняла единственный в комнате стул.

Свечи, горевшие на столе между нами, пускали в стороны золотые стрелы-лучи, образуя яркий световой шар. Миссис Борроу наклонилась, откинула плащ и сунула руку в черную холщовую сумку.

— Вы, наверное, уже видели это, — сказала она.

Я привстал, взял у нее сложенный в четверть памфлет и поднес его ближе к свету.

ВАЖНО ДЛЯ ВСЕХ

ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ

Знаю, что королева получила ясное предупреждение о близящемся конце света. То, что предсказано в Книге откровений от Иоанна, скоро свершится. Доктору Ди, королевскому звездочету, поручено предсказать число, когда Англия, в коей находится Новый Иерусалим, увидит второе пришествие Нашего Спасителя….

Читать дальше не было смысла.

— Полное дерьмо, — сказал я. И тут же покраснел. — Прошу простить меня за грубость…

— Ерунда, я же врач. — Она закатила глаза. — Мужчины выражаются и похлеще, когда им отрезают ногу.

Простое упоминание о хирургии привело меня в напряжение. Однако в тот момент я едва ли обратил на это внимание. Вернув памфлет, я подумал, не сочинил ли его тот павлин с лондонских улиц, или были еще и другие? Было ли это лишь тонкой веточкой громадного дерева лжи? Или — что гораздо серьезнее — я не заметил чего-то в конфигурациях звезд?

— Откуда это у вас?

— Привозят купцы.

— Тогда вам следует знать, что никто в мире никогда не просил меня назвать точный день апокалипсиса или второго пришествия.

— Никогда?

— Вы, кажется, разочарованы.

— Фу, доктор Джон, вы же королевский астролог.

— Так меня называют.

Элеонора молчала. Но рано или поздно должна была спросить меня о том, какая нужда привела королевского звездочета в Гластонбери. И в свете событий, произошедших со времени нашего появления в городе, казалось, больше не имело смысла скрывать причину нашего приезда.

Поэтому, дождавшись, когда стихнет очередной раскат грома, я все рассказал ей. Рассказал, не разоблачая личность Роберта Дадли, о том, что цель нашей миссии — найти кости, которые находились в могиле короля Артура, кому бы они ни принадлежали.

Нечто похожее на облегчение появилось в ее глазах, напряжение покинуло тело. Похоже, она ожидала худшего.

— Но ведь кости исчезли.

— Исчезли из аббатства.

— Из города.

— Откуда вам это известно?

— Я… — Элеонора немного замешкалась, затем пожала плечами. — Мама как-то рассказывала мне.

— Да?

— Хотите спросить, откуда узнала об этом моя мать?

Я ничего не сказал. Миссис Борроу перевела дух.

— Она поддерживала связь с аббатством. Всегда. То есть с его настоятелем. Я говорила вам, что запомнила аббата. Это потому, что он часто бывал у нас дома. Отец, который редко общался с церковнослужителями, хорошо относился к нему, потому что аббат интересовался целительством.

— Однако аббат доверял только вашей матери?

— Но все, о чем они говорили, оставалось в строжайшей тайне. Мама ничего не рассказывала ни отцу, ни мне, и мы научились не задавать ей вопросов. Но однажды вечером отец читал нам Мэлори, хотя и не любил его версию рассказов…

— Не без оснований.

— Книгу читали только ради забавы. И мы завели разговор об Артуре и его погребении на Авалоне, и отец заметил, что с гробницы воруют мрамор. Но позже мама сказала мне, что это не имеет значения, поскольку гробница к тому времени уже опустела. Она была пуста.

— Думаете, что кости забрал аббат, догадываясь, какая грядет беда?

— Кто-то должен был это сделать.

— И ваша мама сказала, что костей в городе нет.

— Кажется, она сказала: бесполезно искать их в Гластонбери.

— Намекая на то, что ей известно, где они спрятаны?

— Этого я не знаю. Правда, не знаю. Она больше никогда не заводила об этом речи, хотя иногда, когда мы оставались наедине, кажется, она хотела что-то рассказать мне.

Не много, но это было только начало. Однако миссис Борроу еще не закончила — только замолчала ненадолго, словно оценивая, насколько священной была эта тайна теперь, когда все посвященные в нее мертвы.

— Мать… думаю, знала, где находятся многие секретные реликвии. Или останки Артура.

Я даже выпрямился, вспомнив, что говорил Монгер о сокровенных чудесах. Но улыбка Элеоноры Борроу была полна сожаления.

— Я не имела в виду Святой Грааль. Хотя большинство людей считает, что его не существует в материальном мире. Это только видение.

— Только ви…

— Но как-то раз упоминался Круглый стол короля Артура.

— Ваша мать верила в остатки Круглого стола короля Артура? Где он? Здесь, в городе?

— Она только обмолвилась о нем… Почему это важно?

Я рассказал ей о Бенлоу-костолюбе и кусочке дуба в деревянном ларце. Я мог бы забрать его, но, в конце концов, велел костолюбу сохранить его у себя. Элеонора рассмеялась.

— Должно быть, он посоветовал вам спрятать деревяшку в гульфике, а потом предложил свою помощь?

— Хм… — вздохнул я. — Подозреваю, что Бенлоу не входит в число искателей Авалона.

— Правильно подозреваете.

— Значит, ему нельзя доверять секреты…

— Доктор Джон, этот человек продал бы кости родной матери на рождественский холодец. — Ее лицо снова стало серьезным. — Когда мама упомянула о Круглом столе, мне показалось, что она говорит о нем скорее в духовном смысле, так же как мистики понимают Грааль. Моя мать была редкой женщиной. Думаю, она многое знала о том, что происходит внизу.