Надежда - Дмитрий Арапов

— Ваше имя! — прозвучал металлический голос.

Голова у него раскалывалась, и хотелось всех послать. На языке было немного солено.

— Одиннадцать шестнадцать, — превозмогая боль, ответил он.

— Что должен делать?

— Подчиняться.

— Кому?

— Маркусу.

— Прекрасно. Кого вы должны убить?

— Кого покажет Маркус.

— Что еще должен делать Одиннадцать шестнадцать?

— Он должен послать всех куда подальше!

— Вот это вы зря! Восемнадцать двенадцать, поработай с Одиннадцать шестнадцать.

Место, где сидел «11–16», выглядело как обычная камера в тюрьме. Отличие было в том, что она была полностью из металла. Здесь было холодно, а металл местами погнут. «18–12» был выше и тяжелее, чем «11–16», но это не значит, что сильнее. Они уже боролись здесь по приказу металлического голоса, и каждый раз «18–12» проигрывал. Затем его забирали хмурые дяди, и через некоторое время он возвращался, чтобы снова бить «11–16». «11–16» сохранил рефлексы, скорость и способности, которые приобрел в прежней жизни. Он был ловок и быстр, а также знал и умел применять множество способов умерщвления живых существ, включая человека. «18–12» был четвертым, кто пытался его «образумить». Трех предыдущих он хладнокровно убил. В отличие от других, находящихся здесь полулюдей, он мог спать. Во сне ему снилась прежняя жизнь, он даже иногда разговаривал. То есть организм продолжал бороться с тем, что вводят ему утром и вечером. Он понял одну закономерность. Если говорить, что хотят от него услышать, то головная боль меньше. В ином случае он мог потерять сознание. Скорее всего, этим управляют извне, а не с помощью препаратов. Возможно, гипноз.

«18–12» было лет тридцать-тридцать пять. По внешним признакам в прежней жизни он был борцом. Также об этом говорили его действия и система ведения боя. Этот бой для него станет шестым и, возможно, последним. Если его снова не восстановят. В таком случае «11–16» постарается снова убить «18–12».

«18–12» вошел в камеру через толстую стальную дверь, которая сразу же закрылась. «11–16» сидел на холодному полу, скрестив ноги, и даже не смотрел на вошедшего. Он не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал. Мысленно он был не здесь, а там, в другом мире, где было хорошо, и куда он стремился попасть. Там его звали «Алеша» и «Чума». Еще в его голове сохранились такие имена, как «Таня» и «Саша». Когда он думал об этом, его голова хотела расколоться, а рот выплюнуть мозг. Значит, он будет пока притворяться «11–16».

«18–12» побежал на него, но «11–16» просто откатился влево, и большая туша врезалась в стену напротив двери, оставив еще одну вмятину. Туша развернулась, увидела слева свою жертву и ринулась к ней. Жертва метнулась к левой от себя стене, подпрыгнула, оттолкнулась от нее ногой. Пока туша разворачивалась, жертва смогла нанести сокрушительный удар в область шеи. Что-то там хрустнуло, и туша как была, так и упала. Жертва подошла и добила тушу. Как и планировалось, «18–12» сегодня был убит.

Стальная дверь открылась. Вошли два человека в серых балахонах и забрали тушу. «11–16» мог убить этих двоих и сделать попытку побега. Он уже сделал это один раз. Только убежать не смог. Некуда было бежать. И не к кому. Он смог выбежать из бункера наружу, но так и остался стоять. Его никто не преследовал, никто не хотел убить или поймать. «11–16» не знал, что дальше делать, куда бежать и, самое главное, зачем. Чума смог бы скрыться в лесу, устроить охоту на своих преследователей. Поставить цель выжить и вернуться домой. Но для «11–16» такой задачи не было. Внутри боролись две личности, и побеждала не человеческая сущность, а зверь, который должен подчиняться и убивать, кого прикажут. Во сне одно, наяву другое.