Метка смерти - Андреас Грубер

Через десять минут Магдалена Энгельман стала недоверчивой и почуяла подвох, тогда Снейдер распорядился немедленно прервать интервью. Много нового они за это время не выяснили, но тем не менее сделали уже большой шаг вперед.

Вскоре они встретились на улице – в нише для курения перед столовой БКА – для подведения итогов. Сабина, Хоровитц, Кржистоф и Снейдер.

Этим утром солнце пряталось за облаками. Снейдер зажег косячок, а Кржистоф раздал напитки, которые купил для всех. Коллеги, сидевшие в столовой БКА, с любопытством поглядывали на них через дверь-вертушку, потому что уже пошли слухи, что они работают над необычным делом.

Тина бегом пересекла внутренний двор и последней присоединилась к ним. Когда она встала так, чтобы дым от сигареты Снейдера не попадал ей в лицо, все остальные тут же замолчали, и все внимание обратилось к ней.

– Детский врач по имени Ульрих Хирш действительно существует, много лет у него была частная практика в Линце, а с середины 80-х годов – в Вене, – начала она. – В 2005 году он к тому же получил должность в Австрийской врачебной палате, приобщился к политической деятельности и после последних выборов в Национальный совет…

Снейдер недовольно поморщился, будто уже предполагал, чем закончится отчет Тины.

– …занимает пост австрийского министра здравоохранения, – закончила Тина.

Все молча переглянулись.

– Настоящее дерьмо, – прервал молчание Хоровитц.

– Не говори, – согласился с ним Снейдер.

– К сожалению, это еще не все, – сказала Тина. – Младший брат министра Хирша тоже врач. Хотя они рассорились много лет назад, брат тем не менее председатель в Федеральном ведомстве лекарственных средств.

Еще и это!

Сабина сглотнула. Ситуация и правда выглядела не очень. Таким образом, дело принимало политический оборот – что будет особенно не по вкусу Дирку ван Нистельрою. Но они уже начали расследование и теперь должны довести его до конца. К тому же Сабина поняла, почему пресса пропустила сквозь пальцы Магдалену Энгельман и ее невероятные обвинения – если та действительно пыталась с кем-то связаться.

– Министр Хирш не случайно уже несколько дней как пропал? – Снейдер задал вопрос, который особенно интересовал их всех.

– Как я и опасалась, ни Ведомство федерального канцлера, ни министерство здравоохранения не выдают никакой информации, но через ваше контактное лицо я получила доступ к его календарю встреч. В настоящий момент министр как раз в Вене.

Снейдер приподнял одну бровь.

– Отлично! – Он достал телефон и нажал на кнопку быстрого набора номера, который был знаком даже Сабине. Секретарша Дирка ван Нистельроя. Снейдер не дал ей и слова сказать. – Это Мартен, мне нужно четыре авиабилета в Вену. Нет, это слишком рано… – он взглянул на часы, – скажем, через два-три часа. Хорошо. – Он закончил разгорвор.

– Значит, снова паковать вещи, – вздохнула Тина, но тут последовал очередной сюрприз.

– Нет, Мартинелли, вы нужны мне здесь, – сказал Снейдер. – Я хочу, чтобы вы и Хоровитц проанализировали разговор Таборски с монахиней и сообщили нам обо всей новой информации. – Он посмотрел на Хоровитца: – В порядке?

Тот кивнул.

– Ты знаешь, как я ненавижу перелеты.

Снейдер посмотрел на Тину:

– К тому же – если министр не должен стать пятой жертвой – мне нужна работоспособная команда, готовая выдвинуться в любой момент.

– О’кей, – вставила Тина.

Хоровитц допил свое какао с медом, смял бумажный стаканчик и выбросил его в мусорное ведро.

– Дамы и господа… – он отъехал на своей коляске назад и развернулся, – тогда я начну.

Снейдер кивнул, и Хоровитц покатился к двери-вертушке.

– Вы сказали: четыре авиабилета! – уточнила Сабина и оглядела оставшихся. – Для кого они?

– Для меня, Кржистофа, вас и… – ответил Снейдер.

– Для меня? – удивленно воскликнул Кржистоф. – Ты, голландская вонючка, отлично знаешь, что мне нельзя покидать страну, пока…

Снейдер прервал протест Кржистофа резким движением руки.

– Во-первых, нидерландская вонючка… – он вытащил из кармана пиджака многостраничный документ, который был сколот скрепкой, – а во-вторых, это твой официальный договор консультанта.

Кржистоф прищурился и небрежно прислонил поднос, на котором принес напитки, к стене здания. По его застывшей позе Сабина сделала вывод, что ему совсем не по себе.

– Какой договор? Я не собираюсь ничего подписывать.

– Даже договор с БКА, предполагающий значительный гонорар?

– Гонорар? – Кржистоф вырвал бумаги у Снейдера из рук и, быстро полистав страницы, присвистнул.

Снейдер повернулся к Сабине. «Две тысячи евро», – безмолвно проговорил он одними губами.

Сабина заулыбалась. Это было в два раза больше, чем Кржистоф получал от своей доставки медикаментов.

– А в-третьих, – добавил Снейдер, – на последней странице находится особое разрешение, что в сопровождении сотрудников БКА ты можешь выезжать за границу.

– Да, но… – голос Кржистофа стал тише, – срок действия моего загранпаспорта давно истек.

– Domkop^[23], – качая головой, Снейдер вздохнул, снова достал телефон и на этот раз быстрым набором вызвал другой номер. – Да, это Снейдер… мне все равно! Слушай! Нам необходим фотограф и новый загранпаспорт для Кржистофа… Не завтра! Немедленно! – Он слушал какое-то время, затем прервал связь, убрал телефон и взглянул на Кржистофа: – Тракт B, четвертый этаж, кабинет сорок восемь. Старый паспорт не нужен… Причеши волосы и не заблудись.