Сети лжи - Тим М. Логан

Мы занимались любовью медленно, как люди, которым совершенно некуда спешить, словно в мире не существовало никого, кроме нас. И ничто не могло нас отвлечь. Потом Мел снова плакала и просила ее извинить. Она рыдала словно ребенок и раз за разом повторяла «прости». Я же впервые задумался, каково ей сейчас было, и тогда обнял ее. Наконец она заснула. Я тоже задремал, примерно на час, и мне снилось, что Бен, с залитым кровью лицом, гонится за мной по подземной парковке. Я проснулся и лежал, глядя в темноту, всматриваясь в отсветы уличных фонарей на потолке, прислушиваясь к медленному глубокому дыханию Мел. Ларссен сказал, что если мне предъявят обвинение, то, скорее всего, будут держать в камере предварительного заключения, а не отпустят домой.

Так что, если полиция завтра выдвинет обвинение, эта ночь может стать моей последней ночью дома на многие месяцы. Или годы. Последняя ночь в постели с женой. От таких мыслей сонливость как рукой сняло. Я лежал и пытался представить, что Бен будет делать дальше и что Нейлор еще использует в качестве улик против меня.

В итоге я вылез из постели и спустился в кухню. Часы на стене зловеще отсвечивали красным. Кругом был беспорядок, и в темноте казалось, что в дом ворвались грабители. Полицейские забрали одежду, компьютеры, инструменты из подвала, лопаты из сарая, обувь, мешки из мусорного ведра на кухне и бака на улице. Вещи так и остались раскиданными после обыска. Я запоздало вспомнил, что так и не спросил про патрон от дробовика и записку, которые оставил Бен. Наверное, их тоже забрали. У меня теперь не было ни ноутбука, ни домашнего компьютера, ни планшета. Телефон тоже забрали.

Почувствуйте себя в девятнадцатом веке.

Четверг

Глава 61

Наутро Вильям старался держаться от меня подальше. Смотрел с опаской, примерно как на громко лающих собак и бездомных в метро. Для сына мир был черно-белым, и в нем ты был либо «за хороших», либо «за плохих». А хороших в полицию не забирают, надев наручники.

Я принес ему в гостиную завтрак и сидел рядом, пока он ел хлопья, а сам пил крепкий кофе. Обычно за едой сын болтал, задавал вопросы и рассказывал что-нибудь важное из своей жизни, например, кто из героев мультсериала его любимец или почему «ситроен» лучше «форда». Но сегодня он отправлял в рот ложку за ложкой в полной тишине. И даже старался не смотреть в мою сторону. Мне было невыносимо видеть, что сын боится со мной заговорить. Доев, он слез со стула и сам без всяких напоминаний унес миску на кухню.

С Мел, пока она помогала ему одеться и обуться, Вильям разговаривал. Я обожаю слушать его болтовню. В его речи не было ни тени подросткового сарказма и хамства, с которыми говорила добрая половина учеников в Хэддон-парк. Ни снисходительности, ни обмана. Только прямота.

– Мамочка, сегодня ты везешь меня в садик?

– Да, Вил.

– Почему?

– Потому что папа сейчас без машины.

– Почему?

– Ее на несколько дней одолжили полицейские.

Вильям на минуту задумался. Я подозревал, что он уже вполне способен распознать такую ложь.

– Зачем?

– Иногда полицейским не хватает машин, и они берут у других.

– Дружок, сегодня нужно поехать с мамой, – сказал я.

Мел подошла ко мне и поцеловала, после чего еще и обняла. Раньше, когда мы прощались по утрам, она так не делала, разве что у нее было собеседование на новую работу или еще что-то очень важное. Жена была в полном боевом облачении: наглаженная белоснежная блузка, каблуки, тщательно нанесенный макияж, который подчеркивал ее естественную красоту.

– Ты уверен, что мне стоит идти на работу? Я могу взять отгул и остаться дома – проведем время вдвоем.

– Все нормально, езжай.

Мел вгляделась в мое лицо:

– Точно?

– Точно.

– Все будет хорошо, Джо?

– Ты мне скажи. Будет?

– Да, – тихо выдохнула она мне в ухо. Тихо, но так проникновенно, словно пыталась убедить не только меня, но и саму себя.

Я на секунду прижал жену к себе.

– Надеюсь, ты права.

Мел аккуратно высвободилась и подхватила свой портфель.

– Так, все утро у меня встречи, но после обеда я могу уйти. Как раз успею забрать Вильяма. На продленку ему сегодня оставаться не нужно, так что вернемся домой к чаю. Что скажешь?

– Отличный план.

– Ну и прекрасно. А ты чем собираешься заняться?

– Приводить все в порядок, – ответил я. – А твой рабочий айпад полиция забрала?

– Нет.

– Можешь его мне оставить?

– Ну, у меня встречи и… – протянула она нерешительно.

– Всего на денек. Почту ты сможешь посмотреть и с телефона, правда же?

– Наверное… – Мел пожала плечами и достала планшет.

– Спасибо, – сказал я и чмокнул ее. Потом поцеловал Вильяма и проводил взглядом их удаляющиеся спины.

Донесся голосок сына.

– Мамочка?

– Да?

– А папочку посадят в тюрьму?

Только прямота, никаких намеков.

– Нет, конечно, нет, Вильям.

– Ты уверена?

– Уверена.

– А если все-таки посадят, нас тоже заберут?

– Нет, Вильям. И папу никто никуда не посадит, поэтому прекрати об этом даже думать.

– Джейкоб говорит, что папочка – преступник.

Вильям залез в свое кресло на заднем сиденье «гольфа», и Мел наклонилась его пристегнуть, поэтому ответа не было слышно.

Я стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как машина жены скрывается за поворотом улицы. Джейкоб говорит, что папочка – преступник. Любовь к сплетням и соцсети – страшное сочетание.

Было особенно неприятно остаться без телефона именно сейчас. Мел откопала в комоде свою старую трубку – двухлетней давности айфон, которым она не пользовалась с тех пор, как купила новый – и отдала ее мне, пока мои телефоны оставались уликами. На Хай-стрит я и за наличные купил предоплаченную сим-карту, вставил ее в аппарат, не выходя из магазина, и почувствовал себя вновь в двадцать первом веке, а не пришельцем из семидесятых, как вчера ночью.

Усевшись на лавочку в парке, я разослал свой новый номер Мел, Ларссену, Бет и еще нескольким людям, скачал самые необходимые приложения и немного потыкал в иконки, чтобы освоиться с новым аппаратом. Мел сказала, что сбросила все настройки и удалила данные. В резервной копии осталось только