Тайна старой знахарки - Сандра Лессманн

— А может, ее отправил на тот свет кто-нибудь из собратьев-нищих, позарившись, например, на деньги, — предположил судья Трелони.

Скептицизм судьи начинал действовать иезуиту на нервы.

— Милорд, давайте как следует осмотрим тело. И я докажу вам, что мы имеем дело с тем же самым убийцей.

— Хорошо, давайте, если вы настаиваете, — согласился судья.

Он отдал сопровождавшим его помощникам указания перенести труп в харчевню, что, судя по физиономиям, явно не вызывало у них энтузиазма. Иеремия велел принести большую лохань и кусок чистой ткани — необходимо было обмыть лицо и руки утопленницы.

Сэр Орландо нехотя подошел к телу.

— Вы что же, раздевать ее собрались?

В голосе судьи звучало явное смущение.

— Если это необходимо для установления истины, непременно, — невозмутимо ответил иезуит.

Разрезав лохмотья, он стал искать на теле Мэри следы насилия.

— Нет, порезы или отверстия от попаданий пуль отсутствуют. Наличие горизонтальной полосы на шее свидетельствует о том, что жертва была задушена. Именно это меня и озадачило сразу же, как я осмотрел ее шею.

— Вот как! А почему?

Иеремия раздумчиво кусал губы.

— Поймите, я своими глазами убедился, как пуглива была эта Мэри. Незнакомцу к ней и на несколько ярдов не подойти — не подпускала, и все тут, не говоря уже о том, чтобы накинуть удавку на шею. И все-таки убийца не воспользовался пистолетом, как в случае с Маргарет Лэкстон.

— Иными словами, это означает, что убийца знал ее? — вслух размышлял сэр Орландо.

— Вовсе не обязательно.

Иеремия указал на кисти рук Мэри, обратив внимание судьи на красные полосы.

— Ей связали руки. И на лодыжках такие же следы. Убийца не сразу убил ее. Вот только вопрос — отчего?

— Он мог подвергнуть ее пыткам, заставляя рассказать то, что было известно лишь ей одной.

Иезуит с явным сомнением посмотрел на судью.

— Вот уж не думаю, что ей могло быть известно что-то на самом деле важное. У меня другое объяснение. Вполне возможно, что убийца и его жертва оказались в таком месте, где он стремился как можно меньше наследить. Поймите, если убивать кого-либо выстрелом из пистолета или ударом кинжала, тут будет столько крови, что потом хлопот не оберешься. Иное дело — смерть от удара по голове или, скажем, от удушения веревкой. Чисто и относительно тихо.

Иеремия, вновь склонившись над покойной, осмотрел область рта. Выпрямившись, он разочарованно присвистнул.

— Увы, но ткань подверглась довольно сильному разложению, так что невозможно установить, затыкал ли убийца жертве рот кляпом.

— А это уже служило бы нам доказательством, что жертву где-то держали в течение некоторого времени, — комментировал Трелони.

— Именно! И в этом случае мы могли бы с уверенностью утверждать, что убийца задушил жертву именно там.

— И надо же было ему бросать труп в реку — вода смыла все следы, — не скрывая досады, заявил Иеремия.

— А вы не можете сказать, сколько труп пробыл в воде?

Иеремия отрицательно покачал головой.

— К моему величайшему сожалению, у меня весьма скромный опыт по части утопленников. Но я думаю, телу не понадобится много времени, чтобы доплыть от одного из лодочных причалов к мосту. Все зависит от приливов и отливов. Убийца наверняка дожидался наиболее подходящего момента, чтобы незаметно отделаться от трупа.

— Да, но как она вообще оказалась в его доме? — задал сэр Орландо решающий вопрос.

Иеремия беспомощно развел руками.

— Сие нам неведомо, — испустив тяжкий вздох, ответил он. — Убийца лишил жизни эту несчастную, дабы избавиться в ее лице от свидетеля. Так что мы с вами снова в тупике, сэр Орландо.

— И что же? Сидеть и ждать, пока этот негодяй еще кого-нибудь убьет?

Иеремия побледнел.

— Да не допустит этого Всевышний!

Некоторое время оба молча глядели друг на друга. Затем пастор попросил грубой ткани и укрыл тело.

— Мародеры, выловившие ее из реки, собирались снова бросить тело обратно, не найдя ничего ценного, — негромко произнес иезуит. — Мне хотелось бы, чтобы несчастную похоронили достойно, как подобает, на церковном кладбище. И пусть она не католичка, тем не менее мой долг — организовать похороны.

Сэр Орландо понимающе кивнул.

— Я позабочусь об этом, можете положиться на меня, друг мой.

Они вышли из харчевни. Стоял погожий солнечный день. Воды Темзы ярко сияли в лучах солнца. Сэр Орландо поручил одному из своих помощников отправиться к церковному настоятелю и просить его заняться похоронами Полоумной Мэри.

— Не принимайте случившееся так близко к сердцу, — попытался успокоить Иеремию судья. — Вы были не в силах помешать этому. Подобный тип опасен, его не удержать никому. — И добродушно похлопал иезуита по плечу. — А теперь, чтобы хоть чуточку отвлечь вас, поговорим о приятном. Вы ведь обещали после свадьбы отобедать у меня, не забыли?

— Конечно, не забыл, милорд. Прошу простить меня, но мне следовало бы спросить у вас, как прошло свадебное торжество. Надеюсь, все были довольны?

— Случился один досадный инцидент между мною и Джеймсом Дрейпером, но это так, мелочь. Он оскорбил мою супругу.

И Трелони в деталях описал, как все произошло.

— Судя по всему, наш приятель Дрейпер не очень-то уважителен к женщинам, — неодобрительно заметил Иеремия. — Сочувствую той, кто выйдет за него.

— Мы ведь до сих пор так и не знаем, почему Маргарет Лэкстон оказалась в доме Дрейперов, — напомнил ему сэр Орландо.

— Да, в этом деле еще столько неясностей. И все кругом предпочитают умалчивать о том, что им известно.

— Ладно, у нас еще будет возможность обсудить все в спокойной обстановке, когда вы придете на обед, — подытожил судья. — Когда вам будет удобнее? Быть может, сразу после Троицы — скажем, в среду?

— Да, милорд, с удовольствием.

— Так я заеду за вами.

Иеремия хотел было что-то сказать, но тут прогремел гром.

— Вы слышали, сэр?

Сэр Орландо стал вслушиваться.

— Уж не гроза ли?

— Откуда ей быть в такой день — на небе ни облачка, — усомнился иезуит.

Они заметили, что люди, побросав работу, напряженно вслушиваются. Ветер с моря доносил в Лондон грохот орудий.

Трелони вмиг побелел как полотно.

— Корабельные орудия! — воскликнул он. — Это может означать лишь одно — наш флот ведет сражение!

Иеремия изумленно уставился на друга, ибо не понимал причин его озабоченности. Тот, заметив недоуменный взгляд иезуита, пояснил: