Исчезнувший - Алексей Макеев

– Я знаю, почему убили Григория Алексеевича!

– Вот как? – удивился он. А про себя подумал, что в течение часа встречает уже второго человека, который знает причины, по которым убили художника. – И почему же?

– Его убили из-за «Дележа»! – твердо произнесла Настя.

Не поняв смысла сказанного, Лев переспросил:

– Какого дележа? Квартиры? Дачи?

– Нет, какая квартира! – в досаде мотнула головой Настя. – Вы не поняли! Это картина так называлась: «Делёж». Картина, которую он писал.

– Вы имеете в виду картину, над которой он работал? – догадался сыщик. – И которую похитил убийца?

– Ну да! Это было совершенно замечательное полотно! Новое слово в его творчестве! Он мне сам говорил: «Настя, эта картина – это мой Эверест. Совершенно новый этап!»

– Подождите, так вы… вы видели эту картину? – воскликнул Гуров. Весь его снисходительный, скучающий вид как рукой сняло.

– Конечно, видела! – ответила Настя. – Я ее с самого начала видела, когда Григорий Алексеевич только начал ее писать. А в последние дни – два раза. В субботу днем, когда заходила к Григорию Алексеевичу. Тогда я у него часа три просидела. А второй раз – во вторник вечером. Он очень быстро над ней работал, все силы отдавал! Как будто чувствовал, что времени у него остается немного… За эти три дня он хотел прописать второго участника дележа.

– Стоп, давайте по порядку! – попросил Гуров. – Вы мне так и не сказали, что было изображено на этой картине. Почему она называется «Делёж»?

– Да, верно, – кивнула Настя. – Давайте по порядку. Значит, так. Григорий Алексеевич – человек увлеченный… был. Он интересовался всем на свете, в том числе и тем, как живет его родной город. Мы с ним на этой почве и познакомились. Я в сети страницу веду – всякие комменты про наши городские дела. И он стал там отзывы регулярно оставлять. А я тогда знать не знала, кто такой «Григорий Артист» – он так подписывался. К тому же некоторые его отзывы мне не нравились. И я однажды…

– Вы обещали рассказать о картине, – напомнил Лев. – Мне кажется, мы ушли далеко в сторону.

– Ой, верно! – воскликнула Настя. – Мне казалось, что так логичнее будет – начать со знакомства. Но вы правы – давайте я расскажу о «Дележе». В общем, Григорий Алексеевич был возмущен тем, что творится у нас в городе. Этим беззаконием, этой несправедливостью. Он очень близко к сердцу все это принимал! Говорил, что нельзя оставаться равнодушным, надо как-то отреагировать. Только не знал как. И вот примерно месяц назад прихожу я к нему в мастерскую и вижу, на мольберте стоит полотно, завешенное тканью. Я его спрашиваю: мол, что-то новое? Он и говорит: «Не просто новое, а совсем новое. Я до поры до времени не хочу показывать». Ну, я человек очень любопытный. Пристала к нему как репей и уговорила показать. Он снял ткань, и я увидела… – Тут Настя сделала эффектную паузу – совсем как артист в решающей сцене. Видя, что произвела впечатление, и что слушатель жаждет услышать продолжение, вновь заговорила: – Увидела новую картину. Точнее, контуры картины. На ней были изображены три человека, стоящие вокруг стола. На столе помещался наш город Княжевск. В миниатюре, конечно. Но так похоже! Григорий Алексеевич сумел вместить в малюсенькое пространство все узнаваемые здания, вообще все черты нашего города. То есть спутать было нельзя – всякому, кто хоть немного здесь жил, было ясно, что это Княжевск. Так вот, эти трое держали в руках здоровенные ножи – такими мясники на рынке туши разделывают. И они резали город на части. Несколько ломтей было отрезано, но видно было, что делёж еще не закончен…

– И кто же эти три участника дележа?

– Дело именно в этих участниках! – воскликнула Настя. – Кто-то из них и организовал убийство Григория Алексеевича! И картину похитил, чтобы никто ее не видел! Потому что это как улика, понимаете? Как обвинение на суде!

– Хорошо, так не тяните, назовите этих троих, – потребовал Гуров. – И я буду вести расследование относительно этих имен.

Тут воодушевление, оживлявшее лицо Насти, угасло. Она пожала плечами и призналась:

– Да в том-то и дело, что из этих троих я видела только одного. Точнее, одну. Только ее лицо было прописано полностью.

– Значит, речь идет о женщине? – удивился сыщик.

– Это не женщина, а настоящая тигрица! Сейчас я вам про нее немного расскажу.

Глава 5

– Человеком, которого Григорий Алексеевич изобразил первым участником дележа городских богатств, была судья Светлана Павловна Веселова, – начала Настя. – Светлана Павловна – председатель Волжского суда. А поскольку в Волжском районе находятся офисы многих фирм, да и большинство состоятельных людей здесь живет, через нее проходит много дел, связанных с так называемыми экономическими преступлениями. Вы, наверное, знаете, что это за дела?

– Да, немного знаю… – протянул Гуров.

В последние годы он не раз сталкивался с этим термином. Не с самими экономическими преступлениями, нет. Ведь он не занимался разоблачением бизнесменов, уклоняющихся от уплаты налогов, или устраивающих разные махинации с подрядами, или еще чем-то подобным. Но он сталкивался со случаями, когда недобросовестные сотрудники полиции или других силовых структур вымогали деньги из предпринимателей, обвиняя их в таких преступлениях. Он знал, как трудно расследуются эти дела, сколько надо преодолеть препятствий, чтобы обвинить вымогателей.

– Значит, одним человеком на картине была судья. А остальные двое?

– Их лица не были прописаны, – ответила Настя. – И Григорий Алексеевич не назвал мне их имен. Сказал, что в ближайшие дни закончит картину, и тогда сразу всем ее покажет. Он многого ждал от этого показа…

– А скажите, могли другие люди, кроме вас, видеть полотно «Делёж»? – спросил Лев.

– Наверное, могли, – кивнула журналистка. – Григорий Алексеевич был человек общительный, к нему много народу ходило. Но, с другой стороны, он мне совершенно четко дал понять, что «Делёж» намерен показывать только самым близким друзьям. В остальное время полотно будет закрыто тканью.

– Так, и кто