Последний пассажир - Уилл Дин

Дэниел протягивает руку и цепляет V-образную ручку за трос. На мгновение он теряет равновесие, поворачиваясь вокруг своей оси, но ему удается начать спуск. Трос провисает. Дэниел медленно спускается к воде, покачиваясь на ветру.

Я вижу, как вытягивается лицо Смита.

Дэниел падает в бассейн с соленой водой.

И жесткая крышка бесшумно и плавно начинает закрывать его сверху.

Глава 86

Мгновение безмолвной паники.

Ступор.

А потом мы стучим руками по стеклу и выкрикиваем его имя.

Крышка продолжает двигаться, бесшумно закрывая бассейн.

– Дэниел! – зовет Фрэнни.

Я не могу вымолвить ни слова. Время замедляется, как когда я спрыгнула с корабля. Шум переходит в гулкое эхо. На экране мы видим, как Дэниел на дне бассейна поднимает взгляд и замечает, что на него надвигается тень. По телевизору, словно часть зрительской аудитории, жестокой в своем бездействии, я вижу его лицо, снятое под водой крупным планом. На нем отражается недоверие, а затем – тихий ужас.

Рот Дэниела широко открыт, а в глазах застыла паника, вызванная ночным кошмаром детства.

Он извивается, отталкиваясь от дна и сжимая в руке ключ от каюты, но все бесполезно.

Крышка бассейна закрывается, как гробница фараона. Палуба окутана дождем и темнотой, а корабль постоянно находится в движении.

– Они должны выпустить его сейчас же, – дрожащим голосом произносит Фрэнни. Она поворачивается к камере. – Это случайность? Или вы специально хотели закрыть его? Откройте бассейн!

Мы продолжаем наблюдать, как Дэниел колотит по крышке, ключ от номера все еще у него в руке, но крышка почти вровень с водой. Там так мало воздуха. Над его головой лишь небольшая щель.

– Это бесполезно, – вздыхает Смит.

Вывернув голову набок, Дэниел пытается дышать.

Толкаю дверь плечом, но она не поддается.

Я не смогла помочь папе. Долгое время помогала Джемме. А теперь не могу помочь Дэниелу.

– Он больше не сможет задерживать дыхание, – произносит Смит. – А я больше не могу на это смотреть.

Корабль сильно кренится на левый борт, и воздушная пробка Дэниела исчезает.

Мы замолкаем.

Дэниел поворачивается вокруг себя, отчаянно ища выход. Шторм усиливается, и шезлонг относит ветром от правого борта к левому.

Я думаю о его дочери.

Ей четыре года.

На мгновение Дэниел обмякает, больше не кричит и не машет руками.

Затем снова начинает брыкаться, а мы беспомощно наблюдаем за этим. Яркий свет бьет нам в лицо, ослепляя. Я поворачиваюсь к экрану, но там нет изображения. Лишь одна строка текста.

«Этот контент предназначен только для подписчиков премиального уровня».

Глава 87

В жизни бывают моменты, когда в глубине души понимаешь, что уже никогда ничего не будет как прежде.

Мы с Фрэнни вскрикиваем. Смит бросается к двери, но она по-прежнему заперта. Мы делаем все возможное, чтобы прорваться.

Я пытаюсь успокоить Фрэнни, но она отталкивает меня, причитая и сопротивляясь.

– Ему не хватает воздуха, – произносит она между всхлипами. – Они заперли его там.

– Мы этого не знаем, – примирительным жестом вскидываю я ладони. – Возможно, с ним все в порядке. Возможно, это была неисправность. Возможно, крышка уже снята. Возможно, его эвакуировали с корабля.

Лицо Смита белое от резкого света прожекторов, которые светят прямо на нас. Мы не слышим, что происходит снаружи, и ничего не видим.

Фрэнни сжимается в комок, опустившись на колени на пол.

– Я не могу.

– Я знаю, – вздыхаю я.

– Он умер. Ты видела его лицо, Каз. Выражение глаз.

– Он мог выбраться, – шепчу я.

Она смотрит на меня, все еще рыдая, но уже тише.

– Он никак не мог выжить после такого. Они заперли его прямо у нас на глазах, пока зрители смотрели. Что мы наделали?!

Атмосфера в комнате изменилась.

Все изменилось.

– Никогда не думал, что они пойдут на такое, – бормочет Смит. И тут он краснеет, хватает деревянный стул и швыряет его в дверь, но та не поддается. Стекло не разбивается.

– Не надо, – говорю я.

– Нам нужно что-то предпринять.

– Если они не захотят, чтобы мы ушли, то нас не выпустят. Они полностью контролируют ситуацию.

Фрэнни поднимает взгляд на камеру, а затем медленно встает на ноги, вытирая лицо рукавом. Она стоит, дрожа, подняв голову к объективу камеры.

– Вы все наблюдали за ним, а теперь глазеете на нас, да? Я не знаю, как вы можете с этим жить. – По ее лицу текут слезы. – Пусть это останется на ваших сердцах как шрам. Есть вещи, на которые не стоит смотреть. Лучше отвернуться. Но вы все еще смотрите, не так ли?

Мы снова пытаемся выглянуть в окно, прикрывая глаза руками.

– Ничего не могу разглядеть, – жалуется Смит. – Свет слишком яркий.

Фрэнни бьет по стеклу раскрытыми ладонями.

– Выпустите меня с этого корабля! – И затем добавляет более тихим и слабым голосом: – У него есть дочь.

Глава 88

Пока не потеряешь кого-то, невозможно предугадать форму или глубину дыры, которую его отсутствие оставит в твоей жизни.

К трем часам утра Фрэнни выплакалась и заснула. Мы со Смитом разговариваем шепотом. Он прислонился спиной к стене, а я лежу, положив тяжелую голову Фрэнни себе на колени. Яркий свет по-прежнему направлен прямо на нас в комнате наблюдения.

– Никогда не думал, что они зайдут так далеко, – шепчет Смит. – Дэнни этого не заслужил.

Я легонько глажу Фрэнни по голове, едва касаясь ее рыжих волос.

– Они уже давным-давно зашли слишком далеко.

– Это напоминает страну, охваченную гражданской войной, или падение диктатуры. Никакой ответственности.

Фрэнни дергается, и я успокаиваю ее, чтобы она снова уснула.

– Рано или поздно кто-нибудь положит этому конец, – говорю я. – Кто-то должен решить, что уже хватит.

Смит прикусывает губу и качает головой.

– Как думаешь, Дэнни помогли? Медикаментозное лечение или что-то в этом роде. Дали ему кислород, отправили в больницу?

Я пожимаю плечами:

– В какую больницу?

Смит трет глаза сжатыми кулаками.

– Что бы они ни делали, – продолжаю я, – они не хотят, чтобы мы это видели.

– Или они не хотят, чтобы мы знали, что он все еще в бассейне. Они ведь не могли показать это в прямом эфире? Есть правила.

– Не знаю. Хотелось бы надеяться на это. Но время от времени появляется какой-нибудь новый формат, расширяющий границы. Новаторская идея, которая шокирует и привлекает рекордную аудиторию и еще больше меняет этику вещания.

Смит погружается в мысли.

– Она похожа на ребенка у тебя на коленях.

– Она почти ребенок.

– А ты когда-нибудь, ну, знаешь, хотела…