Крик в темноте - Оливия Нортвуд

треугольник флагом в руках. Когда он подолгу не звонил и не давал о себе знать во время командировок, я боялась стука в дверь. Но всегда как-то проносило, и я успокаивала себя до его следующей командировки. И теперь… С тех пор, как Мэй пропала, я каждый раз неслась к двери с надеждой. Спала с телефоном в руках и никогда не выключала звук. Но теперь… у меня давно уже нет надежды, что она вернется. – Кейтлин закрыла лицо руками и зарыдала. А затем подняла взгляд на Грейс. Прозрачно-голубые глаза казались безумными. – Моя малышка… Она мертва, ведь так?

– Нам очень жаль. – Грейс взяла Кейтлин за руку и ощутимо сжала. – Мы можем сейчас поговорить о Мэй?

– Когда я могу забрать мою девочку?

Грейс поджала губы, пытаясь подобрать слова, она поглаживала ладонь миссис Траск, не в силах произнести то, что должна была.

– Мы нашли… материалы, подтверждающие ее смерть, но пока еще не поймали того, кто это сделал, миссис Траск. Мы работаем над этим и сделаем все, что от нас зависит, чтобы вы могли похоронить свою дочь как полагается. – Генри говорил тихо, мягко. Бархатный звук его низкого голоса успокаивал. – Вы очень поможете нам, если ответите на несколько вопросов.

– Я постараюсь.

Кейтлин стерла слезы со щек свободной рукой, одна все еще лежала в ладони Грейс, и ей, казалось, не хотелось разрывать этот контакт. Словно сейчас только рука незнакомки, представившейся детективом Келлер, удерживала на этом свете, не позволяла провалиться в забытье.

– Вы упоминали мужа. Он отец Мэй?

– Да, но мы… не живем вместе.

– Вы разошлись после пропажи Мэй?

– Да, когда она пропала, он еще был на Ближнем Востоке, и мы с Мэй ждали его. Но причина не в этом. Не в том, что она пропала.

– Он плохо с вами обращался? Может быть, обвинял в исчезновении дочери? Как он вел себя, когда вернулся с Ближнего Востока?

– Нет, Алан никогда… Послушайте, наши отношения с мужем не имеют к делу никакого отношения.

– Простите, нам просто важно понимать, как он отреагировал на то, что случилось с Мэй.

– Как и любой нормальный отец. Сначала он пытался добиться от полиции хоть какой-то активной работы, а потом, когда ничего из этого не вышло, стал заниматься поисками сам. Мы тогда еще верили, что она жива. Поэтому он стал… словно одержим. Его никогда не было дома, а я не могла справляться со всем одна. Мы отдалились. А потом он просто взял кое-какие вещи и…

– Он ушел?

– Я вынудила его уйти. Сказала, что он нужен мне. Сказала, чтобы он прекратил свои поиски. Он пугал меня, друзей Мэй и наших общих знакомых своими допросами. И тогда он ответил, что не может прекратить.

– Когда это случилось?

– Спустя год после ее пропажи или около того. Не знаю. Время с тех пор, как она не рядом, превратилось для меня в один смазанный день, который все никак не закончится.

– И с тех пор вы не виделись? – В Генри снова проснулся тот азарт, который Грейс впервые увидела во время работы со списком бывших «Вашингтонских псов».

– Виделись. В последний раз в середине мая. Какое это вообще имеет значение? – Она передернула плечами, встрепенулась. – Кажется, вы хотели поговорить о Мэй.

– Это имеет значение, мэм. Мы пока не можем распространяться о деталях…

– Вы же не думаете, что мой муж убил нашу дочь?

– Нет. К тому же у него есть алиби. Не беспокойтесь об этом.

– Ох, к черту алиби, детективы. Алан любил Мэй больше всего на свете. Больше меня, больше собственной жизни. Он бы никогда не причинил ей вреда. Он обращался с дочерью как со святыней. Даже голоса не повышал в ее присутствии. То, что он сам взялся за ее поиски, было так… естественно. Так закономерно. Но я не могла выносить его безумия. Я потеряла дочь, и в тот момент, когда он должен был стать моим утешением, человеком, который должен был забрать мою боль, он превратился в солдата. Солдатом он был дольше, чем мужем, и мне не стоило удивляться.

– Вы поддерживаете связь? Мы можем с ним поговорить?

– Я могу дать вам его номер телефона. – Кейтлин достала из кармана трикотажного халата мобильный телефон и продиктовала номер мужа детективам.

– Спасибо. – Напоследок Грейс еще раз сжала ее руку. – Если вам понадобится помощь или он свяжется с вами, пожалуйста, сообщите нам. – Детектив протянула ей визитку и поднялась на ноги.

– Найдите ее. – Кейтлин не встала, чтобы их проводить. – Найдите мою дочь и верните мне. Я хочу ее похоронить.

* * *

Оставшись в одиночестве, Кейтлин так и продолжала сидеть в кресле. Она вспоминала ту майскую ночь, когда он заявился домой, с ног до головы покрытый кровью. Он сказал тогда, что попал в аварию, и она как дурочка ему поверила. Как верила каждый раз, когда он уезжал из дома по ночам в штаб по срочному делу, но, когда возвращался, его вещи пахли терпкими, сладкими духами. Всегда одними и теми же. Джиа. Выходит, так звали женщину, которая оказалась интереснее, легче, привлекательнее. Чего им не хватало? Страсть давно превратилась в спокойную, тихую семейную жизнь. Да и не было между ними никогда безумной страсти. Но Кейтлин чувствовала его любовь. И все же он тратил драгоценные ночи своего отпуска на другую женщину.

Что, если он солгал об аварии, как лгал столько лет о Джиа? Что, если он ввязался во что-то опасное, пытаясь разыскать их дочь? Может быть, стоило позвонить ему? Сообщить, что ей рассказали детективы. Кейтлин набрала номер мужа и стала слушать долгие, заунывные гудки. Алан не ответил ни со второго, ни с третьего раза.

Она знала: если он ответит, она скажет ему, что передумала. Попросит вернуться домой, простит за все, что он сделал, и за то, что только собирался. Она скажет ему, что та ночь в середине мая изменила все. Она чувствовала его любовь внутри себя.

Кейтлин снова набрала номер мужа и опустила свободную ладонь на низ живота, ощущая тепло где-то под слоем кожи и мышц.

Глава 28

По дороге в участок Грейс набрала номер, продиктованный миссис Траск, не особенно на что-то рассчитывая. Включив громкую связь, Грейс положила телефон на приборную панель. Сначала они слушали долгие гудки, а затем механический голос автоответчика сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны покрытия сотовой Сети.

– Мне кажется, мы нашли того, кто нам нужен. – Генри