Кровник смотрящего - Евгений Сухов

— Каким же образом?

— В рамках российско-финской дружбы! — весело рассмеялся старик. — Так с чем ты пришел?

Чертанов был уверен, что дед уже подозревает о их предстоящем разговоре. Возможно, именно поэтому он завел разговор о снайпере. Он уже давно обратил внимание на то, что старик обладал повышенной экстрасенсорикой, а если к этому еще добавить его необыкновенную наблюдательность и восприимчивость, то можно сделать вывод о том, что тот был некогда первоклассным бойцом.

Чертанов был уверен, что благодаря обостренному восприятию старый диверсант сумел пробраться в его астральное сознание и прочитать затаенные мысли. А если и помалкивал, так только от деликатности.

И Чертанов отважился:

— В последние несколько месяцев с расстояния почти в километр было убито четыре человека… — Он посмотрел на деда, но тот оставался невозмутим. — Мы подозреваем, что стрелял очень опытный снайпер. Насколько нам известно, он не сделал ни одного промаха.

— Откуда же он стрелял? — по-деловому задал вопрос дед Афанасий.

Козья ножка была докурена. Огонек, подобравшись к желтоватым пальцам, как-то сам собой угас. Чертанов обратил внимание еще на одну особенность в поведении деда: тот никогда не выбрасывал окурки, а предпочитал присыпать их землей. Только сейчас Михаил понял, что привычку эту он тоже принес из далекой войны, где любая небрежность могла стоить жизни.

Не поленившись, старик поднялся с колоды и, взяв лопату, присыпал окурок. После чего удовлетворенно опустился на прежнее место.

— По-разному. Но, как правило, откуда-нибудь с высокого здания, — отвечал Чертанов.

— А какова будет высота? — вновь поинтересовался дед.

— Да метров под шестьдесят будет!

— Ого! — уважительно протянул старик. — И ты утверждаешь, что он ни разу не промахнулся?

— Насколько мне известно, ни разу!

— Хороший стрелок, — сдержанно похвалил дед. — Знаешь, сколько нужно сделать поправок, чтобы с такого расстояния попасть в цель?

— Сколько же?

— Не менее десяти! — воодушевленно воскликнул дед. — Часто снайперу отводится на это всего лишь доли секунды. Но даже этих поправок недостаточно, нужно иметь хорошее оружие, а кроме того, необычайную интуицию на верный выстрел. Таких людей за свою жизнь я встретил только трех. А снайперов я повидал предостаточно, — уверил старик. — А из чего он стрелял?

— Сначала из мосинской трехлинейки, потом из австрийской винтовки «SSG 69» и из винтореза.

— О! — уважительно протянул старик. — Он неплохо разбирается в оружии. Австрияки и немцы всегда славились хорошими стволами. Но такой снайпер и из карабина может стрелять, все равно не промахнется! Да-а, снайпер хорош! Вот смотри, сколько всего нужно, чтобы угодить в цель… Рассчитать правильно расстояние, — принялся старик загибать пальцы. — Еще учесть силу ветра. Это два! А в городе ты знаешь, каково стрелять? Сначала ветер дует в одну сторону, потом может повернуть в противоположную. — Тысяча метров дистанция серьезная, — щелкнул языком старик. — Поднялась температура воздуха на пару градусов, сопротивление воздуха уменьшилось, и пуля уже имеет совершенно другую траекторию. Три, — вновь загнул палец старик. — Облака затянули небо, влажность увеличилась, а вместе с этим возросло сопротивление. — Старик опять загнул палец. — Четыре! Пуля всегда вращается слева направо и склоняется только в правую сторону. Об этом тоже не следует забывать. Пять! — загнул он большой палец на левой руке. — Опять нужно сделать поправочку. Значит, ты говоришь, что он стрелял с такого расстояния четырежды и ни разу не промахнулся?

— Мы знаем только о четырех выстрелах, — уточнил Чертанов. — Но наверняка их было значительно больше.

— Силен! — еще раз уважительно протянул дед Афанасий, покачав головой. — И значит, все время точно в голову?

— Да. Точнее, в переносицу. Между глаз.

— Хм… Если бы один такой выстрел, то можно было бы списать его на случайность. Но когда их четыре, то о случайности говорить не приходится. Ты мне не откажешь в просьбе? — елейным голоском вдруг протянул старик.

— Постараюсь, — пожал плечами Чертанов. — А в чем дело?

— Как только ты его сцапаешь, позови меня. Уж очень хотелось бы на него взглянуть.

Михаил невольно улыбнулся. Неизвестный стрелок вызвал у деда профессиональную зависть. Не каждому дано попасть в цель с расстояния почти в километр.

— Покажу, — пообещал Чертанов.

— Я вот что подумал. На своем веку я достаточно повидал снайперов, — махнул дед рукой. — Самые лучшие среди них всегда были финские «кукушки». Почти никогда не промахивались. Но стреляли они в основном с расстояния метров триста-четыреста. А с расстояния в триста метров и поправок-то не нужно делать. Знай только нажимай себе на курок. Главный козырь финских снайперов — это внезапность! Никогда не знаешь, с какой именно стороны они объявятся. Окружат, к примеру, обоз и, пока всех не перестреляют, не уйдут. Среди них особенно один отличался. Его называли Филин.

— Почему?

— Потому что умел кричать, как филин. Если услышишь его уханье, значит, жди беды! А потом, видел он ночью отлично, как сова! Охотился он чаще всего на командиров и генералитет. Просто так не часто рисковал. Уж и не знаю, откуда он получал о них информацию, но только едва успеет появиться в расположении части какой-нибудь генерал, а он уже об этом знает. Подстережет его где-нибудь и обязательно пристрелит. До сих пор не знаю, как это ему удавалось. А ведь знаков различия никто из них не носил. И вот передо мной поставили задачу снять этого снайпера…

— Как же ты его нашел?

— А ты не перебивай, послушай. Он всегда стрелял вот сюда, — старик ткнул себя в переносицу. — Если хочешь, такой выстрел был его визитной карточкой. Вот я и смотрел, где встречалось такое попадание. Перебирался за ним с одного места на другое. А он пальнет и снова по-быстрому уходит.

— Так ты его все-таки подстрелил?

— Сумел.

— Как же тебе это удалось?

— Ты слушай дальше! Была разработана целая операция по его обезвреживанию. Через наших людей на финскую сторону был заброшен слушок, что скоро к нам должен прибыть командарм. И действительно, тут же этот снайпер объявился на нашем участке. Да еще как объявился! Полевая кухня прибыла к расположению, и, как только бойцы стали к ней подтягиваться, он их всех и перестрелял.

— А сколько же было бойцов?

— Человек тридцать, — уверенно сказал старик.

— Чего же это они не убежали, когда он начал стрелять? — удивился Чертанов.

— Убежать от него было невозможно, — покачал головой дед. — Бойцов он всех расстрелял чуть ли не за одну минуту. Это сколько же тогда получается? Между выстрелами у него было всего лишь две секунды. Причем дело было вечером, в лесу, там ночь быстро садится, ни зги не видать. А он всех заметил. За эти две секунды он должен был сделать поправку, прицелиться и выстрелить! Добавь к тому, что некоторые из бойцов метались по полю как сумасшедшие. Парни-то необстрелянные были… Многие вообще едва ли не впервые оружие в руках держали. Так что палил он по движущимся мишеням. И ни одной пули в молоко! Потом мы обнаружили место, откуда он стрелял. Нашли гильзы, сосчитали их… Ни одного промаха. Все в яблочко и точно в переносицу. Только у пятерых пуля попала в затылок. Но те, видно, уже убегали, а упускать их он не хотел. — Дед на некоторое время задумался. — Не должен был он стрелять. Я так думаю. Ведь за командармом охотился, таиться ему надо было. Но, видно, просто не удержался. Такова у него охотничья порода.