Фантом - Николай Лузан

— Может, и еще как! Есть конкретные факты.

— Абрахам, это какая-то ошибка! Я хорошо знаю Генри. Против шерсти его не погладишь. Начальству в рот не смотрит. Любит выпить. Но чтобы «крот»? Нет! — не мог поверить Дункан.

— «Крот» не «крот», но они зацепились за него! — в Саливане нарастало раздражение, и он проговорился: — Может, оно и к лучшему.

— Как к лучшему?! — брови Дункана поползли вверх.

— Зато остальных не будут дергать! Не знаю, найдут они крота или нет, но дерьма на резидентуру точно накопают, и потом нам вовек не отмыться. Поэтому пусть копают под Ковальчука, — цинично рассуждал Саливан.

Дункан слушал и в очередной раз поражался изощренности и коварству его ума. Этот иезуитский и вместе с тем прагматичный подход к ситуации был оправдан. С первого дня работы спецкомиссии резидентуру начало лихорадить, и работа отошла на второй план. Слухи, взаимные подозрения черной кошкой пробежали между старыми друзьями, они с опаской косились друг на друга и избегали откровенных разговоров. В душе Дункану было жаль добродушного Ковальчука, ставшего невольной жертвой обстоятельств. Но подозрения против него, которые излагал Саливан, не были высосаны из пальца — они были более чем убедительны. Дункан с ними согласился и спросил:

— Сэр, а от меня что требуется?

— Совсем немного. Кто из твоих подчиненных плотно общается с Ковальчуком?

— Пристли, Симпсон, пожалуй, и все.

— Кто из них надежнее?

— Пристли.

— Отлично! Через него подкинь Ковальчуку дезу по Фантому. Ее детали проработай сам, потом мне отдельно доложишь.

— О’кей, сэр. Но у меня вопрос: Пристли должен знать конечную цель?

— Нет, конечно! Работай с ним втемную.

Дункан болезненно поморщился.

— Что-то неясно, Сэм?

Тот продолжал мяться.

— Ну, говори-говори!

И здесь, казалось, лишенного нервов и чувств Сэма прорвало:

— Чертова служба! Никому и ничему нельзя верить! Жрем друг друга, как пауки в банке! Проклятые политики! Они, как всегда, в стороне, а мы по самые уши в дерме! За тридцать сребреников покупаем чужие души и теряем свои. Ради чего?

Саливан оторопел и в первую минуту не мог ничего сказать, а когда к нему вернулся дар речи, с изумлением воскликнул:

— Сэм, что с тобой?! Тебя какая муха укусила?

— Муха?! Если бы только муха, — и, спустив пар, Дункан с горечью произнес: — Абрахам, я двадцать лет в разведке и все чаще задаюсь вопросом: ради чего мы покупаем и растлеваем чужие души? Зачем в одном месте плодим террористов, а в другом — уничтожаем? Почему убираем одних марионеток, а вместо них сажаем других? Мы, что хотим заставить мир плясать под свою дудку? Но ради чего? Если…

— Хватит, Сэм! — оборвал Саливан, его лицо затвердело, и сухо отрезал: — Перестань нести этот вздор! Если бы это говорил желторотый Динар или Левицки, я бы еще понял. Но ты-то, старый волк?!

— Вот именно, что старый! Мы развалили советскую империю, а что дальше? Нас повсюду ненавидят и…

— Боятся, ты хочешь сказать! А это не одно и то же. Кто силен, тот и правит миром, и если мы сегодня отступим хоть на шаг, то завтра в Вашингтоне будут сидеть китайцы или русские. Ты этого хочешь?!

— Абрахам, я не о том!

— А я об этом! — сказал как отрезал Саливан и, поигрывая желваками на скулах, продолжал гвоздить его словами: — Не мне тебе говорить, что хозяином в двадцать первом веке будет тот, кто владеет ресурсами. Они есть у России. Сорок процентов всех мировых запасов! Сорок, ты только вдумайся! Это непозволительна роскошь! Варвары! Они ведут себя как собака на сене. Мы должны стереть с лица земли само понятие «Россия» и уничтожить славянский дух! Мы и никто другой должны править миром, иначе с потрохами сожрут нас!

— Но это новая мировая война?! — воскликнул Дункан.

— Зачем, война? Деньги, пропаганда и агенты влияния сделают это лучше любой атомной бомбардировки! Мы растлим их души, духовные ценности подменим ложными, столкнем лбами русского и татарина, чеченца и осетина, втопчем в грязь их правителей и потом без единого выстрела возьмем то, что должно по праву принадлежать нам. Карфаген должен быть разрушен! Ты слышишь, Сэм? Кремль должен быть разрушен!

— Кремль? В девяносто первом, а потом в девяносто третьем, когда они палили из пушек по своему парламенту, еще был шанс, но сегодня, когда русская газовая и нефтяная удавка душат Европу, такое невозможно! — усомнился Дункан.

— Невозможно? Глупости! Завтра мы вырвем сердце у южных славян — Косово, а послезавтра мать городов русских — Киев станет «вдовой».

Эти угрозы Саливана не были пустым звуком. С 1991 года как грибы после дождя на территории Украины росли и множились сотни неправительственных организаций. По официальным каналам — из госдепа США и неофициальным — через различные фонды — в них закачивались миллиарды долларов, направлялись тысячи «консультантов» с одной целью — уничтожить славянскую душу, чтобы затем столкнуть украинца с русским.