Фантом - Николай Лузан

— Я уж точно! — бросив дело Фантома на стол, Перси с усмешкой сказал: — Судя по весу этой макулатуры, он вполне созрел для вербовки.

— Давно! Я свое мнение изложил в докладной.

— А на словах?

— Их к делу не пришьешь.

— Ладно, почитаю.

— Будут вопросы, готов ответить, — не отказался от помощи Дункан.

— Спасибо! — поблагодарил Перси и, забрав материалы, отправился к себе.

После двух часов работы над ними он не изменил своей точки зрения по организации работы с Фантомом, которую высказал на встрече с Саливаном. Эту свою позицию Перси постарался убедительно изложить в докладной. Поставив в ней последнюю точку, он не стал звонить Саливану, памятуя старое правило: «Серьезная бумага должна вылежаться», положил ее в сейф и занялся текущими оперативными документами. Вскоре духота и усталость от перелетов начали сказываться: он все чаще терял основную нить документ и решил сделать перерыв. В коридоре первый, с кем он столкнулся, был Ковальчук.

Обычно излучающий энергию и оптимизм, он был сам на себя не похож. Осунувшийся и похудевший, Ковальчук отдаленно напоминал бледную тень того жизнелюбца, которого Перси видел перед отпуском.

— Марк, ты-то когда появился? — оживился он.

— Появляется черт, а я простой смертный, — пошутил Перси и, крепко пожав руку, не без сожаления сказал: — Сегодня.

— Сегодня? — Ковальчук помрачнел и желчно заметил: — И сразу полез в этот гадюшник!

— Ну, почему так мрачно, Генри?

— А ты что, ничего не понял?

— А что понимать? — насторожился Перси.

— Сволочи! — с ожесточением произнес Ковальчук, и дальше его понесло: — Продажные твари! Ради своей паршивой шкуры готовы любого утопить! А Саливан? Этот мерзавец…

Перси догадался, что так взбесило Ковальчука, но промолчал, не желая подливать масла в огонь его ненависти к резиденту. А тот продолжал поносить Саливана последними словами. Выплеснув накопившуюся в себе злость, сник и устало произнес:

— Извини, Марк, жизнь, как в курятнике. Клюем и срем друг на друга!

— Генри, ты просто устал, поезжай в отпуск и развейся, — предложил Перси.

— Какой к черту отпуск?! — в глазах Ковальчука снова полыхнул яростный огонь, и он взорвался: — Я не дам им так просто сплавить себя! Мы еще посмотрим, кто кого!

— Генри, остынь!

— Прости, Марк — смутился он и, помявшись, спросил: — У тебя как со временем??

— Я только что с дороги, и потом дела.

— Марк, поехали, я тебя прошу, хоть душу отведу. Вокруг одни сволочи, только и ждут, чтобы ножку подставить!

— О’кей, Генри, но ненадолго.

— Спасибо! Я твой должник, — растрогался Ковальчук.

Они спустились во внутренний двор посольства, сели в машину Ковальчука и через полчаса были у ресторана «Ладья». Деревянный корабль — точная копия тех, на которых свыше тысячи лет назад боевые дружины киевского князя Олега отправлялись к берегам Босфора, чтобы приступом взять Царьград-Константинополь, покачивался на днепровской волне.

На трапе их встретил ряженый под запорожского казака швейцар и проводил на верхнюю палубу. Для них быстро нашелся свободный столик на корме, и пока официант — эдакий пират украинского розлива — занимался заказом, Перси наслаждался тишиной и покоем. Погода и величественный Днепр навевали на него ностальгические воспоминания о прошедшем отпуске, и он охотно делился ими. Ковальчук рассеяно слушал, но когда на столе появились бутылка забористой украинской горилки, а потом аппетитное жаркое по-домашнему, оживился. Но ненадолго — все смазал сам Перси, некстати упомянув про Саливана. Ковальчук с полуоборота завелся, швырнул вилку с ножом на стол и, наливаясь гневом, прорычал:

— Марк, я ничего не хочу слышать об этой грязной свинье! Ему наплевать на тебя и Маргарет! Он думает только о своей драгоценной заднице! Ему нужен Фантом, чтобы на его и твоем горбу перебраться в Лэнгли. Эта тварь…

— Тише, Генри! Тише! На нас смотрят! — пытался утихомирить его Перси.

— Пошли они все в задницу, ряженые обезьяны! — отмахнулся Ковальчук и потянулся к бутылке.

— Генри, хватит, ты за рулем!

— И что? — буркнул Ковальчук и уткнулся в тарелку с жарким.

В разговоре возникла долгая пауза. Ковальчук яростно грыз свиное ребрышко и прикладывался к рюмке. Но горилка не успокоила его: злость и обида, точившие его изнутри, перехлестывали через край. Швырнув кость в тарелку, он процедил:

— Марк, а вся эта свистопляска, будь он трижды проклят, началась с твоего Фантома. Я тебе говорил: «Мы еще хлебнем с ним горя», так оно и вышло.

— Чт-о?! Что ты сказал? — поперхнулся Перси.

— А что, разве не так? Из-за него я по самое горло в дерьме!

— Стоп, Генри! Причем тут Фантом? Наконец, я?!

Ковальчук заерзал на стуле и поспешил отыграть назад:

— Извини, Марк, я, конечно, не тебя имел в виду. Это у Саливана в башке тараканы ползают. Ему уже в собственном доме черти мерещатся.

— О чем ты, Генри? — начал терять терпение Перси.

— О том, Марк! Следующим козлом отпущения будешь ты.

— Я?! Не сгущай краски!

— Марк, ты еще вспомнишь мои слова… Когда дело протухнет — Саливан все спишет на тебя.

— А вот тут ты ошибаешься! Дело идет к вербовке и… — Перси осекся.

Разговор о Фантоме, затеянный Ковальчуком, воскресил в его памяти предупреждение Саливана о «русском кроте», засевшем в резидентуре. И в нем зашевелился липкий холодок подозрений. Эти эмоциональные заходы Генри под него и Фантома не казались уж столь невинными. Перси уже больше думал о том, как бы поскорее свернуть эту скользкую тему и убраться из ресторана. Но Ковальчук, подогретый градусом и обидой, похоже, не заметил произошедшей в нем перемены и с насмешкой бросил:

— Вербовке? А потом окажется, что русские тебе ежа в штаны засунули.

— Какая вербовка. Генри? Какой еж? О чем ты? На Фантоме поставлен крест, — пытался отыграть обратно Перси.

— Крест, говоришь? Что-то не похоже? — и в глазах Ковальчук промелькнула тень.

Под его испытывающим взглядом Перси почувствовал себя, словно голый, выставленный на всеобщее обозрение. Врать добряку Генри, к которому до последнего времени испытывал по-настоящему дружеские чувства, было нелегко и, пряча глаза, он невнятно пробормотал:

— К сожалению, Фантом оказался пустышкой, и моя встреча в Москве только подтвердила это. А из отпуска меня отозвали потому…

— Стоп, Марк! — болезненная гримаса исказила лицо Ковальчука. — Эти истории можешь рассказывать бойскаутам. Я не первый год в разведке и все понимаю. Эти шакалы из Лэнгли приехали сюда не горилку пить и хохлушек трахать, а искать «русского крота». И эта сволочь Саливан, чтобы прикрыть свою паршивую задницу, под них подставляет меня…