Домик с крокодилами - Ольга Степнова

– Сидел бы ты, Вася, в своём Саратове. Ищи теперь твоё ухо… – пробормотал я, понимая, что ситуация – хуже нет. Ничто так не раздражало меня всегда, как образ незримого врага.

Стреляя по окнам моего временного жилища, к нам подбежал Сазон. Под его прикрытием, пригибаясь к земле, как заправские бойцы, подкрались Элка, Ирма и Сом.

– Кровь! – взвизгнула Ирма Андреевна, глянув на Васю, распростёртого на земле. – Он убит?

– Ухо, – простонал Вася, размазывая кровь по лицу. – Найдите мне моё ухо!

– Господи, какой кошмар, – выразила своё отношение к происходящему Громова.

– Я ж говорю, мелкашка! Такой только уши срезать. – Сазон деловито перезарядил пистолет и дал серию выстрелов по домику. Опять зазвенели разбитые стёкла, а в ответ послышались три хлопка.

Все, не сговариваясь, повалились на землю.

– Арно! – закричала Ирма, по-пластунски рванув к моему жилищу. – Арно, ты обещал сдаться! Не делай глупостей! Если ты перестанешь стрелять и выйдешь с поднятыми вверх руками, я замну это дело! Я дам тебе денег, и ты уберёшься из этого города подобру-поздорову!

На втором этаже, в моей спальне, неожиданно вспыхнул свет, но плотные жалюзи не давали рассмотреть силуэт того, кто там находился.

– Арно! – Я вскочил на ноги и подбежал к дому. – Нам нужно поговорить! Ты обещал…

Во всех окнах начал вспыхивать свет. Было впечатление, что Арно носится по комнатам со скоростью бешеной собаки и тычет пальцами в выключатели.

– Ложись, сынку, а то без ушей останешься! – заорал Сазон.

– Да уж, вы бы прилегли, Глеб Сергеевич, – поддакнула ему Ирма, – а то я в некотором роде ответственна за вашу жизнь.

Бояться шизофреника, который прятался в моём доме, показалось мне унизительным. Я схватил с земли какую-то палку и запустил её в выбитое окно.

– Сколько у тебя ещё патронов в обойме?! – крикнул я. – Два?! Три?! Один?! И что ты будешь делать дальше?! Застрелишься сам?!

Нужно было штурмовать дом, а не разговаривать разговоры с этим ублюдком, но во мне вдруг поднял голову педагог-зануда.

– Ты будешь жалеть о том, что сделал, – без всякого шанса быть понятым, сказал я. – Ты будешь очень об этом жалеть! Выбрось в окно пистолет и выходи к нам.

– Бизя, не будь идиотом, – подошла ко мне Элка. Она курила – беспечно и спокойно, будто не являлась мишенью для сумасшедшего. Я оглянулся и увидел, что вся команда стоит, окружив меня. Только Вася сидел на земле, держась за ухо. Кровь капала на траву, и мысль, что саратовскому оперуполномоченному нужна срочная медицинская помощь вдруг показалась мне гораздо важнее, чем вопрос, почему Беда назвала меня идиотом.

– «Скорую»! – заорал я. – Найдите ухо, заморозьте его и вызовите немедленно «Скорую»! Арно, гад, если ты не сдашься немедленно, я… я не знаю, что тобой сделаю! Я шею тебе сверну, паршивец! Голыми руками, без ОМОНа!

– Бизя, в доме нет никакого Арно! – топнула ногой Элка. – Ты же сам слышал, что там, откуда он звонил, шумят поезда! Ваш доморощенный Шварценеггер ещё не выбрался из своей канавы.

Настала тишина, в которой слышался только шум моря и шорох листвы.

Я почувствовал себя дураком. Вернее, нет, я почувствовал себя неодушевлённым предметом, в комплектации которого мозгов запланировано не было.

– А… а… кто там? – ткнула наманикюренным пальцем в домик Ирма Андреевна. – Кто?!

– Да, доча, объясни ход своих детективных мыслей, – попросил дед. – Хотя мне один хрен, кого штурмовать.

– Позвоните своему мужу, – протянула Элка Ирме свой мобильник.

– Я звонила! – отпрыгнула от неё Громова. – У вас прямо какая-то мания – заставлять меня звонить мужу!

– Немедленно наберите Никаса, – приказала Беда стальным голосом.

Ирма Андреевна выхватила у Беды телефон и быстро начала тыкать кнопки.

Это смахивало на театр абсурда – группка оборванных, окровавленных людей, толпящихся в лунном свете перед маленьким домиком с разбитыми окнами.

– Абонент недоступен! – потрясла Ирма в воздухе телефоном, и в тот же момент в домике раздался слащавый попсовый хит со словами «Ты узнаешь меня из тысячи…»

– Что это? – замерла Громова. – Это же звонок в телефоне Никаса на мой вызов!

– Наконец-то, до вас дошло, – Беда отбросила сигарету. – Наконец-то… Мне так не хотелось вставать в позу и торжественно объявлять имя главного злодея, так не хотелось… Бизя этого страшно не любит.

Не дослушав её слов, я на правах предмета, не имевшего мозга, с разбегу вынес хлипкую дверь.

– Рота, в ружьё! – завопил дед, и все помчались за мной, в хрупкие недра уютного домика.

Нет, пожалуй, не все, я спиной видел, как Беда усмехнулась, достала из сумки новую сигарету, прикурила, и только потом неспешно зашла в дом, поставив логическую точку в этом коротком штурме.

– Вам повезло, что я перезаряжал пистолет, – ухмыльнулся белокурый подонок, когда я выбил дверь спальни. Он действительно держал маленькую «беретту», но главное было не это. Дуло дамской игрушки упиралось в висок Марии, которую Никас с омерзительной цепкостью схватил за распущенные седые волосы.

Мария держалась молодцом.

Она не закатывала глаза, не визжала и не теряла сознание, она даже слегка подмигнула мне, когда я ввалился в комнату.

– Дёрнешься, убью старуху, – несколько отрешённо заявил Никас.

Я ни капли не сомневался, что он выполнит своё обещание, поэтому замер, как статуя, с занесённой для удара рукой.

В комнату толпой ввалились все остальные. Последней зашла Беда с сигаретой в зубах.

– Дёрнетесь, убью старуху, – повторил Никас, с насмешкой глядя на всех и увеличивая нажим стального дула на висок Марии.

– Какая я тебе старуха, говнюк, – зло зыркнула на него кухарка. – Жалко я тебе йаду пожалела на завтрак.

– Вот сучье отродье, – пробормотал дед, замерев с пистолетом, словно с шашкой наголо. – Возьми меня в заложники, отпусти женщину, у неё вся жизнь впереди.

Мария с такой благодарностью посмотрела на деда, что я вдруг понял – ей вовсе не шестьдесят, как я думал, а всего за полтинник.

– Я тебя бараньим рагу накормлю без йаду, служивый. Лучше меня его никто не готовит, – сказала она Сазону из своей неудобной позы, в которой голова её была низко наклонена.

– Ещё слово, и на ужин будут твои мозги, – прошипел Никас.

Злоба всё-таки пробились через его отрешённость. Злоба и ненависть ко всему человечеству, которое на данный момент олицетворяла наша разношёрстная компания.

Ирма вдруг оттолкнула Сома, Васю и деда. Она вырвалась в центр комнаты как укротительница тигров, потерявшая хлыст.