Эффект предвидения - Надежда и Николай Зорины

– Старуха? Ну да, она сильно изменилась со дня ее смерти. Я даже ее не сразу узнал, вернее, узнал, но не был уверен, что это она. Но потом она выдала себя духами, «Красным и черным». Первый раз я увидел ее в парке, в больнице. Она пришла ко мне на работу, чтобы все рассказать. Столько лет прошло, а она вдруг явилась. Ольга знала, что она про меня в больнице выспрашивала, но тогда она мне этого не рассказала, потому что не думала, что я ее встретил в парке. Не хотела меня нервировать, а вот как все вышло. Фамилия у меня ведь теперь другая, Ольгина, вот она и решила, что мать меня найти не сможет, будет спрашивать Егора Пегахина, а я-то давно уже Осинцев. Для Ольги было главным, чтобы мать меня не нашла, а для меня было главным – чтобы она никому не рассказала о том, что…

Это было месяц примерно назад. А потом…

Я встретил ее на улице, она пахла духами, «Красным и черным». Ольга уехала. Как не вовремя она уехала! Она бы спасла меня, она всегда меня спасала. Я стал следить. Как я думал, так и оказалось. Она сколотила группу, чтобы меня погубить. Ты, она и Ирина должны были меня погубить, а потом подключили Светлану, вы готовили план. Но я разбил ваш план, я убил их всех и тебя бы убил, но сейчас это уже не имеет смысла. Потому что Ольга мертва, и они пришли за мной. Все равно теперь все узнают, что я… А я не сумасшедший! Эти приступы бывают со всеми. Они пришли за мной, но я не дамся. Они хотят меня запереть, но я не дамся. – Егор зло рассмеялся и с силой ударил кулаком по мягкому полу. – Ты тоже думаешь, что я сумасшедший? – Он придвинулся к Ане. – Если ты так будешь думать, я тебя задушу! Я задушил Светлану и тебя задушу.

– Зачем ты убил Ирину? Ты, сволочь, зачем ты Ирину убил?

– Ирину… Я Ольгу убил. Ирина – свидетель, Ирина – участник группы, вашей заговорщической группы.

– Ты сумасшедший. Не было никакой группы. Старуха просто пугала меня, я не знаю, зачем она это делала.

– Меня она тоже пугала. Она явилась, чтобы меня погубить. Я следил за вами. Ирина звонила моей матери, из автомата звонила. Ты приехала к ней на такси. Я остался ждать во дворе. Это было под утро. А ночью моя мать была у тебя, и Ирина была. Она вышла из подъезда и уехала, а мать осталась. А потом выбежала ты и… Ты к стоянке такси бежала – я бежал за тобой. Ты села в такси, и я тоже в такси сел. Мы за вашей машиной ехали. А потом, через час примерно, Ирина вышла позвонить. Она моей матери звонила, я слышал, как она называла ее по имени, – тогда-то последние сомнения рассеялись, что она моя мать.

Я хотел сразу вас убить, но без подготовки нельзя. И… все это очень сложно. Я и раньше хотел убить. Я даже шел однажды. Убить свою мать. Но она притворилась тобою. Ты открыла мне дверь, не она.

– Это когда в костюме и с зонтиком, ночью?

– Да, с зонтиком. Потому что шел дождь. Черный костюм, черные туфли – все было подготовлено, но пошел дождь, а плащ темно-серый – цветовой диссонанс. Я взял тогда зонтик, хоть и очень не люблю зонтики – ужасно обременительная вещь, особенно если нужно, чтобы руки были свободны. Ты открыла, а я думал, что откроет она. Это потом я узнал, что живет она в квартире этажом ниже.

– В квартире этажом ниже ремонт, там никто не живет, там строители.

– Строители? Ночью живет там она, моя мать. Но тогда я не знал, я думал, на пятом. Все было готово: черные туфли, черный костюм. Только вот пистолета не было, я достал его позже. А тогда взял с собой нож. Но открыла ты, не она.

– Ты сумасшедший!

– Нет. Это она тебе рассказала, что я сумасшедший. Ты ей не верь. Я… – Егор внезапно замолчал и опять тяжело, со свистом задышал.

– Ты сумасшедший, ты Ирину убил! – в отчаянии выкрикнула Аня. Егор ничего не ответил.

Прошло минут пять, он все молчал и не шевелился, только часто-часто дышал.

Что он задумал? Решил ее все-таки убить?

Аня, стараясь двигаться совершенно бесшумно, на четвереньках отползла в другой конец комнаты.

В темноте напасть на нее ему будет сложно. Выяснить ее местоположение он может только по звуку. А впрочем, комнатка совсем маленькая. Если захочет, все равно поймает. И убьет.

Почему он молчит так долго? Лучше бы говорил. Даже когда он рассказывал свои жуткие истории, не было так страшно, как сейчас. Он Ирину убил, господи! Убил, убил. И еще какую-то Ольгу. И Светлану.

Светлану! Не ее ли медсестру-машинистку Светлану он задушил?

– Было жарко, стоял конец мая, – заговорил Егор каким-то монотонным голосом. – Пистолет был ужасно тяжелым. Заряжать нужно так… «Ты убийца собственной матери, ты убийца, убийца, убийца. Этот мальчик – убийца. Этот маленький выродок – убийца. Он убил свою мать. Сколько ему лет? Пять, но он убийца. Боже мой, боже мой, пять лет и убийца. Как зовут тебя, мальчик? Егор. Сколько тебе лет? Двенадцать. Ты хотел бы отсюда уехать?..» Я убил ее, убил! Я убил Ольгу! Я Ольгу убил! Уби-и-и-ил! – истерически закричал Егор и ударился со всего маху головой о мягкую стену.

Он сумасшедший, он совсем сумасшедший. Он и ее убьет. Не сейчас, так потом. Хотя… будет ли у них это потом? Сколько времени он собирается сидеть в этой комнате? Сутки? Больше? Да они здесь просто задохнутся. И на десять часов кислороду не хватит. Ей и одной было душно, комната, судя по всему, совершенно лишена вентиляции. Да еще этот запах. Душный, невыносимый запах пота, его пота.

– Я убил, – обессиленно произнес Егор и сполз на пол.

Может быть, он уснет? Хорошо бы. Тогда можно попытаться вытащить у него из кармана ключи.

Опасно, очень опасно, но другого выхода нет.

Егор лежал совсем тихо, не шевелился и дышал теперь прочти неслышно. Аня напряженно прислушивалась, сама стараясь не дышать.

Да, заснул, кажется. Надо выждать еще минут десять и можно приступать.

В каком кармане у него ключ? В брюках? В рубашке? В куртке? Если начать методически обшаривать все карманы, он наверняка проснется. Сумасшедшие спят чутко? Или, наоборот, крепко? Наверное, кто как. Если бы ее стали обшаривать, она бы точно проснулась. И он, конечно, проснется. И тогда неизвестно, чем вообще все кончится.

Известно, очень даже известно: бросится на нее и убьет.

Лучше не рисковать.

Но тогда вообще не останется никакой надежды отсюда выбраться. И они погибнут от удушья. Он совершенно сумасшедший и очень боится. Даже если начнет задыхаться, все равно дверь не откроет. А если и откроет, то выберется отсюда сам, а ее оставит.

Есть еще надежда на тех, кто звонил в дверь, когда Егор здесь появился. Он потому и появился в этой комнате, что в дверь звонили, а он испугался. Егор считает, что это пришли за ним, потому что узнали: он убил Ольгу. Значит, это милиция, а рано или поздно они выломают дверь и ворвутся в квартиру.

Но может, и не милиция. Это Егор считает, что милиция, потому что боится. А на самом деле это, может быть, просто так кто-то заходил: знакомые в гости или из какой-нибудь конторы. Пришли, позвонили-позвонили и ушли.