Тараканы - Ю Несбе

Было уже почти десять, когда Харри входил в кабинет. В дверях он столкнулся с Нхо.

— Ты слышал?

— О чем?

— О распоряжении шефа полиции?

Харри покачал головой.

— Мы узнали об этом сегодня утром на летучке. Наше начальство успело пообщаться.

Лиз подскочила на стуле, когда Харри ввалился в кабинет безо всяких формальностей.

— Доброе утро, Харри!

— Не особо. Лег спать только в пять утра. Слышал, расследование хотят свернуть?

Лиз вздохнула.

— Судя по всему, наши начальнички снова побеседовали. Твоя повела речь о нехватке бюджетных средств и кадров, а потому захотела немедленно вернуть тебя на рабочее место, тогда как наш осерчал, что мы проигнорировали еще парочку убийств, занимаясь этим делом. Разумеется, речь идет не о том, чтобы закрыть наше дело, а о том, чтобы не считать его приоритетным.

— И что дальше?

— А то, что мне отдан приказ проследить, чтобы через два-три дня ты уже сидел в самолете.

— И?

— Я отрапортовала, что все авиабилеты на январь, как обычно, распроданы и придется подождать как минимум неделю.

— Следовательно, у нас есть целая неделя?

— Нет, мне было заявлено, что, если нет дешевых билетов, надо лететь бизнес-классом.

Харри расхохотался:

— Черти! И они еще говорят о бюджете? А знаешь, они задергались.

Стул под Лиз заскрипел, когда она откинулась на его спинку.

— Хочешь обсудить это, Харри?

— А ты хочешь? — спросил он.

— Не знаю, хочу ли я, — ответила она. — О некоторых вещах лучше помолчать, не так ли?

— Почему же мы этого не делаем?

Она отвернулась, подняла жалюзи и выглянула в окно. Над ее гладкой макушкой лучи солнца образовали светящийся нимб.

— Тебе известно, сколько в среднем получает новобранец Министерства национальной полиции, Харри? Сто пятьдесят долларов в месяц. В министерстве работает сто двадцать тысяч полицейских, которым надо кормить свои семьи, и мы не в состоянии платить им хорошую зарплату. Тебе не кажется естественным, что некоторые из них могут закрывать глаза на какие-то вещи, ради того чтобы получить прибавку?

— Нет, не кажется.

Она вздохнула.

— Лично я никогда не пренебрегаю служебными обязанностями. Никто не знает, как мне тоже бывают нужны лишние деньги, но я никогда не поступлюсь чем-то ради них. Мои слова, наверное, напоминают клятву скаутов, но кто-то же должен делать свою работу.

— А кроме того, ты несешь…

— …ответственность, да, — устало улыбнулась она. — Кто-то должен нести этот крест.

Харри начал рассказывать. Она принесла кофе, сообщила на коммутатор, чтобы ее не звали к телефону, записывала за Харри, принесла еще кофе, смотрела в потолок, ругалась последними словами и в конце концов сказала Харри, чтобы он уходил, потому что ей надо подумать.

Через час она снова вызвала его к себе. Кипя от ярости.

— Черт возьми, Харри, ты вообще понимаешь, о чем меня просишь?

— Да. И вижу, ты тоже это поняла.

— Я рискую потерять работу, если соглашусь покрывать тебя и этого Лёкена.

— Будет мило с твоей стороны!

— Черт тебя побери!

Харри ухмыльнулся.

Дама, взявшая телефонную трубку в Торговой палате Бангкока, тотчас положила ее, едва Харри заговорил по-английски. Тогда он попросил Нхо перезвонить туда и произнес по буквам название, написанное на первой странице аналитического отчета, найденного в кабинете Клипры.

— Только узнай, чем они занимаются, кто владелец и все такое прочее.

Нхо вышел, а Харри некоторое время еще сидел, барабаня пальцами по столу, а потом сделал новый звонок.

— Холе, — ответили в трубке.

Харри знал, что отец называет их фамилию по привычке, представляясь от имени всего семейства. Словно мать все еще сидит в зеленом кресле в гостиной, вышивая или читая книгу. Харри даже показалось на мгновение, что она тоже участвует в этом разговоре.

Отец только что встал. Харри спросил, чем он намерен заняться сегодня, и с удивлением услышал, что отец, оказывается, собрался ехать на дачу в Рауланн.

— Надо нарубить дров, — сказал он. — Дрова закончились.

Он не был на даче с тех самых пор, как умерла мать Харри.

— А как у тебя дела? — спросил отец.

— Все в порядке. Скоро вернусь домой. Как Сестрёныш?

— Она справляется. Но поваром ей не быть.

И они оба понимающе хихикнули. Харри представил себе, как выглядела кухня после того, как Сестрёныш приготовила воскресный обед.

— Ты должен привезти ей какой-нибудь подарок, — сказал отец.

— Куплю что-нибудь. Тебе-то что привезти?

Наступило молчание. Харри чертыхнулся про себя, зная, что оба они думают сейчас об одном и том же и что Харри не сможет привезти из Бангкока то, что хочет отец. Каждый раз то же самое: когда ему наконец казалось, что он разговорил отца, на самом деле тот опять вспоминал о покойнице и вновь уносился мыслями к ней, замыкался в своем добровольном молчаливом одиночестве. Хуже всего это переносила Сестрёныш, ведь они с отцом всегда были «лучшими-прелучшими друзьями», как он сам говорил. И теперь, когда Харри нет рядом, она чувствовала себя вдвойне одинокой.

Отец кашлянул.

— Ты мог бы… мог бы привезти мне такую тайскую рубашку…

— Да?

— Да, это было бы здорово. И еще найковские кроссовки, они ведь вроде дешевые в Таиланде. Вчера я достал свои старые, они совсем развалились. Кстати, как ты сам, в форме? Сможешь совершить пробежку?