Долина папоротников - Евгения Бергер

Джексон не глядел на нее – куда-то на темно-вишневые панели, опоясывающие холл, и Лиззи точно уверилась в их с братом вине. Надеялась бы обмануться, да только напрасно...

– Я не понимаю... – снова пролепетал молодой человек.

И Лиззи выставила руку с бумагой:

– Это долговая расписка вашего отца, – сказала она, – и мне она ни к чему. Я готова обменять ее на правду... Мне надоело теряться в догадка! Просто поведайте все, как есть...

– Но я правда не знаю... – начал было в очередной раз отпираться Джексон, но его оборвал голос более уверенный, менее склонный к душевным терзаниям, как догадалась Лиззи.

Его обладатель одарил ее донельзя обаятельной улыбкой.

Такой, словно знакомился с нареченной невестой...

Или радовался счастливому стечению обстоятельств.

– Не надо, брат, не отпирайся, – произнес старший Джексон, – это уже ни к чему: наша гостья желает правды, и она в своем праве. Расскажем ей все, как есть! С самого начала.

Он жестом радушного хозяина указал в направлении гостиной, и Лиззи последовала за ним. Пусть и на враз ослабевших ногах… Вмешательство Блевина Джексона испугало ее, самой интонацией голоса, словами… Второй раз за несколько минут она пожалела о принятом вдруг решении. Гарри она не боялась, потому только и решилась приехать сюда, этот же человек…

Он был другим.

Теперь она точно видела это!

И постаралась взять себя в руки…

Портьеры в гостиной были задвинуты, комната утопала в глубоких тенях, однако обоих Джексонов то волновало в последнюю очередь: старший присел на оттоманку, младший – остался стоять в дверях. Лиззи опустилась на краешек стула...

– Итак, с чего же начать? – вопросил старший Джексон, сложив руки домиком и постукивая кончиками пальцев друг о друга.

Улыбка приятного довольства не сходила с его лица.

– Начните с того, как вы узнали про маму, – с вызовом посоветовала Лиззи. Бумагу она крепко сжимала в своих руках...

– О, это вышло совершенно случайно! – Без экивоков заговорил Джексон. – Случайное стечение обстоятельств... Самому удивительно, стоит припомнить. Это случилось в прошлую осень... Я как раз отправился в Берри развеять тоску да найти, между прочим, кровельщика порукастей. Крыша совсем прохудилась, – он обвел комнату взглядом, – дом приходит в упадок, уж простите за прямоту, а денег у нас не так, чтобы много. Едва сводим концы с концами... Вам, впрочем, это, конечно же, не интересно: Аддингтоны богаты, и могут позволить любую роскошь. Я же со смерти отца, сколько помню себя, жил под домокловым мечом проклятой этой расписки... Боялся объявится новый наследник Раглана, прознает о ней и выкинет нас из дома, как каких-то щенков.

И вот я приезжаю в деревню, а там только и разговоров, что о любопытном хлыще в горчичного цвете жилете: мол, ходит от дома к дому, вопросами жильцов донимает. Про Бродериков, молодых да про старых, про тот же Раглан и всякое такое. Меня и торкнуло что-то с хлыщом этим встречу свести, расспросить о его интересе... Подмазаться в общем.

И сделал я это в пабе за кружкою пива. Зазвал паренька освежиться – день тогда выдался теплый! Он весь раскраснелся: то ли от жара, то ли от слышанных сплетен – рад был в мужской компании посидеть. Передохнуть-то от бабских пустых пересудов... Да хил оказался, разнесло его быстро, я и опомниться не успел. Бедный ребенок! – Лиззи вдруг догадалась, что бедного простака просто-напросто опоили, и брови ее невольно насупились. Джексон только плечами пожал: – Пьяным он стал говорлив, многословен, поведал, как на духу, кто он, с какой целью явился. Мол, нанял его старый прохвост Пенникотт, дальний Бродериков сородич, хотел исподволь про исчезнувших Бродериков разузнать: видел ли кто, слышал ли что. Он, как мальчишка сказал, наследство бесхозное решил прикарманить, в обход имеющегося условия: наследовать замок мог только владелец кольца с изумрудом, родового давнего раритета. А то оказалось утеряно... И тут же заметил: однако в деревне не верят в погибель юной девицы, считают, мол, убежала она с кавалером. Тем самым, что в долине гостил... А родители, дабы позор этот скрыть, мертвой ее объявили. И он собирался о том Пенникотту и донести...

Не сразу, но что-то во мне встрепенулось: я припомнил отцовские разговоры про давнего друга и прерванное знакомство, о том, как сбежал тот, едва ли простившись, и даже на свадьбу его не позвал. Отца то печалило снова и снова... Особенно будучи пьяным, а это бывало частенько, любил он припомнить былое и друга коварного тоже, Элайджей Хэмптоном его звали, славный, говаривают, малый. Правда, легко разрывающий дружеские контакты... Но, верно, не без причины, подумалось мне тогда. И я оказался прав...

Блевин замолк, сцепил кончики пальцев и заложил их за голову с истинным незамутненным самодовольством. Глядеть на него было тошно...

Вот прям до рвотных позывов.

Особенно, коли припомнить труп в старой сторожке.

И Лиззи, превозмогая брезгливость, спросила:

– Что вы с ним сделали?

– С пьяным ребенком? Позаботился как мог.

– Убийство почитается нынче заботой? – съязвила она против воли, и в Джексоне что-то едва приметно переменилось.

– Мальчик неловко упал... пробил голову камнем. Только и всего! – отозвался он с теперь уже наигранным добродушием. И чуть сузил глаза: – От вас, миссис Аддинггон, мало, что скроется, не так ли? Как вы узнали о нем?

– Я была в старой сторожке. Видела труп за дубовым столом... Вы даже не потрудились придать ему должный вид.

И Блевин мотнул головой:

– Предпочитаю мертвецов не касаться: плохая примета, как говорят.

От этих слов Элизабет снова замутило.

Она впервые вдруг осознала, с каким бессовестным типом имеет дело...

И даже хуже – с бесстрастным убийцей.

И что помешает ему убить и ее ради отцовской расписки?

– Зачем? – только и спросила она.

– Зачем он упал и разбил голову камнем? – уточнил Блевин с тонкой улыбкой. – Ну так это мне невдомек. Знаю только: мне то было на пользу. Уж коли догадка оказалась бы верной, досужие сплетни о возможно здравствующей наследнице мне были совсем ни к чему. И уж, если Раглан ей был за ненадобностью, я и сам мог о нем позаботиться... Стоило только кольцо раздобыть.

С этой целью мной и были произведены некоторые изыскания: расспросил об Элайдже Хэмптоне, вашем папеньке, Лиззи: узнал, что он овдовел, растит дочь... о Раглане ни сном, ни духом. Что ж, я решил наведаться в Колчестер, поглядеть на возможную наследницу. Сравнить ее с портретом собственной матери – такой, коли вам не известно, хранился в одной из пустующих комнат Раглана – и либо утвердиться в своих догадках, либо их опровергнуть.

– Вы украли портрет моей матери?

– Я его одолжил.