Обратный отсчет - Анна Малышева

Дима собрался было заявить, что ничего другого он Эрику и не желает, но его грубо прервали. Тишину переулка прорезал металлический лязг – кто-то отчаянно дергал калитку. А затем раздался негодующий женский голос, поднявшийся почти до визга:

– Они там, я вижу! Откройте!

– Кто это? – хрипло выдохнула Марфа, отскакивая в тень сарая. – Димка, кто там?!

– Дима! – Из-за калитки раздался другой женский голос – встревоженный и растерянный. – Не бойся, это мы! Открой!

– Мама, – изумленно произнес он. – А с ней…

– Елена Ивановна, – еле слышно произнесла Марфа, почти неразличимая в тени. – Черт, она видела меня!

– Что делать?

– Дима, это я с Еленой Ивановной! – продолжала мать. – С кем ты? Открой?

– Открывай же, – приказала Марфа после секундной заминки. – Людкина мать… Вот без кого я отлично обошлась бы…

Дима отпер калитку, чувствуя себя в дурном сне. Он никак не ожидал подобного визита, а уж в теперешнем состоянии предпочел бы вовсе не общаться с ненавидящей его женщиной. В том, что мать Люды возненавидела его даже не с первого взгляда, а с первого Людиного упоминания, Дима никогда не сомневался. Ее нынешнее поведение только подтверждало эту версию – женщина, ворвавшись на участок, бросила на Диму такой взгляд, что он ощутил даже что-то вроде толчка.

– С кем ты здесь? – прорычала она, хищно озираясь и заметно трясясь всем телом. Подоспевшая Татьяна робко взяла ее под руку, но та вырвалась: – Где моя дочь?!

– Ради бога, – умоляюще проговорила Татьяна, – успокойтесь. У вас же сердце…

– Где Люда?!

– Вы уже неделю знаете, что она пропала! – Дима ответил резче, чем хотел бы, но разъяренная женщина этого не заметила. – Что с вами? Ее ищут.

– Елена Ивановна, ее обязательно найдут. – Татьяна все-таки завладела ее рукой. – Дима, ей бы нужно прилечь.

– Кто там был у костра?! – крикнула та и тут же осеклась. Из тени сарая выступила женская фигура и не торопясь приблизилась к калитке. – Кто… Это?!

– Тетя Лена, вы меня не узнаете? – Марфа остановилась, не доходя нескольких шагов до женщины, будто опасаясь, что та нападет. – Забыли?

– Ты… – пробормотала та, судорожно обыскивая Марфу взглядом. – Ты же в Германии?

– Вот, приехала ненадолго. Такое несчастье… Просто не нахожу слов. – Голос молодой женщины сел от волнения, явно неподдельного. – Я хотела приехать к вам в больницу…

– Что ты тут делаешь? – оборвала ее Елена Ивановна. Ее сухое желтоватое лицо то и дело резко сводил нервный тик, и Дима отвернулся – смотреть на это было неприятно.

– Приехала помочь.

– А кто тебе разрешил?

– Дима, – стушевалась та, бросая на любовника короткий взгляд, словно прося о помощи. – Я ведь занимаюсь строительством, вот он и попросил меня посмотреть участок…

– Я вижу, чем ты занимаешься! – безапелляционно заявила Елена Ивановна. – Не прячь глаза, не прячь – на вас двоих посмотришь – сразу видно! Слава богу, мне все равно, катитесь вы оба ко всем чертям! Где Люда?!

– Но почему они должны это знать? – вступилась за молодых мать Димы. У нее был измотанный вид, и говорила она, еле шевеля языком. – Елена Ивановна, вам нужно вернуться в больницу. Вас еще примут обратно, мне сказала завотделением… Пойдемте – еще успеем на электричку. – И громко шепнула сыну, округлив глаза: – Я ничего не смогла сделать! Если бы я не поехала с ней, она бы оттуда в халате сбежала!

– Где моя дочь?! – Женщина повысила голос до крика, ее лицо из-за усилившегося нервного тика стало одновременно страшным и жалким. – Марфа, может, ты знаешь? Вы же были подругами! Скажи!

– Господи, Елена Ивановна. – Та прижала к щекам ладони, метнула испуганный взгляд на Диму. – Я же не ясновидящая!

При упоминании о ясновидящей Димина мать явно смутилась, и он вспомнил о заочно досаждавшей ему гадалке. «Сейчас она была бы очень кстати – психопаты отлично сходятся, Людина мать переключилась бы на нее!»

– Почему мне не звонит моя дочь? – истерически взвизгнула та, озираясь с таким видом, будто ее обступили хулиганы с ножами. – Почему вы все молчите?! Что вы знаете?!

– Ваша дочь не звонит вам, потому что она не звонит никому! – Дима начинал терять терпение. Он понимал, что это неразумно и что женщина попросту заражает его своим истерическим настроением, но поделать с собой ничего не мог. Остановить его было некому – Марфа притихла и растерялась, мать была измотана и ее хватало лишь на беспомощные просьбы успокоиться. – Вы так с нами обращаетесь, будто мы в чем-то виноваты! В конце концов, мы не обязаны это терпеть! Я вам не зять, слава богу!

Последняя фраза была уж совсем лишней, но вырвалась стремительно – чуть не прежде, чем родившая ее мысль. Возбуждаясь, Дима часто говорил то, что думал, и Люда неоднократно его за это ругала. По ее искреннему убеждению, такая черта характера могла испортить любую карьеру, будь ты хоть семи пядей во лбу, и любые человеческие отношения – обладай ты хоть тысячей достоинств. «Людям НЕ нужна правда о них самих, – убеждала она любовника, посмеиваясь над его запальчивостью. – Они даже зеркала покупают такие, чтобы выглядеть в них получше. Хотя, если смысл твоей жизни – нажить побольше врагов, ты все делаешь правильно».

– Слава богу, – сдавленно повторила Елена Ивановна. – Вот как ты заговорил… А делал ей предложение! Хорошо, что Людочка отказала – умничка, она тебя насквозь видела!

– Ну и что, что отказала?! – Дима спрятал взгляд от Марфы, которая явно оживилась при упоминании предложения руки и сердца. – Это было наше личное дело. Вы тут ни при чем.

– Мать ни при чем?!

– Не очень-то она с вами считалась!

– Дима, Димочка, – испуганно вмешалась его мать, видя, что ситуация совершенно выходит из-под контроля. Собеседники уже кричали друг на друга. – Ты-то успокойся, не мучай меня!

– Мам, зачем ты ее привезла?!

– Но Елена Ивановна все равно приехала бы, – жалобно ответила та. – Понимаешь, я пришла к ней в больницу, отдать Людину детскую фотографию, которую мы нашли в доме. А Елена Ивановна уже собиралась на выписку – хотела искать дочь сама. Врач ее не выписывал, завотделением была против, но нельзя же удержать человека… Я вообще ни при чем. Я только проводила Елену Ивановну – не могла же я ее бросить одну, больную!

– Таких больных надо в другом отделении держать! – зло бросил Дима. – Вот спроси ее, спроси – чего ей вожжа под хвост попала, чего она вдруг завелась насчет дочери?! До сих пор была, как кремень, я даже удивлялся! Мы все беспокоились о Люде куда больше, чем она! Нормальные люди так себя ведут?! Она психопатка!

– Дима! – в отчаянии выкрикнула мать.

– В самом деле, ты потише, – дернула его сзади за рубашку Марфа. Он обернулся, чтобы окрыситься и на нее – в таком состоянии любая жертва годилась, – но осекся. Лицо у нее было серьезное и злое. – У человека горе, а как он реагирует – не твое дело.