Девять негритят - Андрей Ильин

— Где он? — спросил он.

— Там! — показал Виктор Забелин. — В «спортзале».

Отталкиваясь от переборок руками и ногами, словно загребая брассом, Рональд «поплыл» в модуль, где были установлены тренажеры. Где были уже все, где недоставало только его!

— Где?!

Все молча расступились…

На беговой дорожке, скрючившись пополам, на спине лежал Жак Воден. Шею его перехватывала удавка — кусок провода в белой изоляции. Провод очень глубоко вошел в тело, отчего у француза вылезли из орбит глаза и вывалился язык.

Это был Жак Воден, и он был мертв!

Он удавился. Потому что повеситься в космосе нельзя. В космосе ничего не может висеть, так как нет силы тяжести. В космосе сколько угодно можно прилаживать к люстре и шее петлю и прыгать вниз, все равно ничего не случится — самоубийца, петля и выбитая из-под ног табуретка просто повиснут в пространстве.

В космосе можно повеситься только так, как это сделал французский астронавт! Он связал петлю, набросил ее себе на шею, закрепил другой конец провода на беговой дорожке, лег на нее и включил ее.

Дорожка закрутилась, пришла в движение, поползла, словно лента транспортера, увлекая за собой провод и натягивая его. И стягивая другую его сторону, стягивая петлю! На шее французского астронавта! Его протащило несколько десятков сантиметров, припечатало головой к стойке, после чего петля с огромной силой пережала ему горло, перекрыв дыхание и доступ крови в мозг!

Он все очень здорово придумал — даже если бы он в последний момент передумал, он бы не смог ничего изменить, потому что не смог бы дотянуться до тумблера.

Дорожка, назначением которой здесь, в космосе, было нагружать мышцы астронавтов, компенсируя отсутствующую силу тяжести, компенсировала ее и на этот раз!

Французский астронавт Жак Воден умер!

— Почему вы решили, что это ОН? — спросил Рональд Селлерс.

— Потому что он во всем признался!

И Рональду показали на распечатанный на принтере лист бумаги, прикрепленный к стене! Текст был очень короткий. И очень понятный.

«Я УСТАЛ!.. НА МОЕЙ СОВЕСТИ ПЯТЬ ЖИЗНЕЙ! Я УВЕРЕН, ЧТО МЕНЯ ВСЕ РАВНО ВЫЧИСЛЯТ И ОСУДЯТ. ЧЕГО Я НЕ ХОЧУ!.. СУДИТЬ МЕНЯ МОЖЕТ ТОЛЬКО ТОТ, КТО СПОСОБЕН ПОНЯТЬ! ТОЛЬКО Я САМ! ПРОЩАЙТЕ!

ДА ПРЕБУДЕТ С ВАМИ ГОСПОДЬ!»

Всё!

И роспись! Его, Жака Бодена, роспись, что даже невооруженным взглядом, без всяких экспертиз видно!

И мертвое, вздернувшее само себя тело! ЕГО тело!..

Неужели действительно все?!

— Удавился, гад! — весело, что никак не вязалось с мертвым телом, сказал Виктор Забелин. — Я всегда, всегда был уверен, что это он! Я всегда его подозревал!

Астронавты стояли и смотрели на мертвое тело. На тело своего недавнего мучителя. Все стояли и смотрели… Вспоминая других, которые были на его совести, мертвецов!

И никакой жалости они не испытывали — только злость!

И еще — облегчение!

Только злость и облегчение — только их! И ничего больше!..

Потому что ОН — умер!..