Корнет Савин - Арм Коста

— Не знаешь, в какой камере арестант Хватов? — еле слышно спросил у него Савин.

Мужик с недоверием посмотрел на новичка и ещё больше нахмурился, будто бы Савин спросил о чём-то недозволенном. Затем мужик отсел подальше, чтобы исключить всякий разговор.

Рядом, через проход, сидел испуганный юноша, который специально отвернулся, чтобы Савин не стал приставать к нему.

Однако Савин не унимался и обратился к нему с тем же вопросом:

— Друг, Хватова не знаешь?

— Что? Вы мне? — испуганно ответил юноша, словно Савин уличил его в краже, а не задал простой вопрос.

Он ссутулился, поджал ноги и с тревогой посмотрел на агрессивных арестантов, сидящих у окна. Но Савина вовсе не смутило его беспокойное поведение. Он пересел поближе к юноше и продолжил свой допрос.

— Хватов, знаешь такого? — прошипел ему на ухо Савин.

— А, Хватов… — испуганно поёжился юноша. — Был у нас, потом унесли.

Его тело ещё сильнее сотрясла нервная дрожь. Он зажал свои колени руками, чтобы скрыть волнение, и отвернулся от Савина.

— Где он? В какой камере? — настойчиво продолжил расспрашивать Савин.

— Ни в какой, — огрызнулся парень.

— Это как же понимать? — недоумённо спросил корнет.

— Он… в лазарете. С чахоткой, — пояснил юноша, снова испуганно посмотрев на бывалых арестантов.

В этот момент один из мужчин, сидевших у окна, поднялся с нар и стремительно направился в сторону собеседников. Лицо здоровяка напоминало морду хищной кошки, которая первой нападает, яростно пуская в ход когти и зубы.

— Господин хороший, у людей вопрос к вам есть, — развязно обратился он к Савину и кивнул на своих дружков у окна.

— Да? Что ж, я с удовольствием отвечу, — бодро ответил Савин, не ожидая подвоха и даже обрадовавшись столь быстрому знакомству с местными обитателями.

Другой, низкого роста арестант с длинным носом также подошёл к Савину и, уже не церемонясь, спросил напрямую:

— Почему шаровары у тебя, как у легавого? Из служивых, что ли?

Низкорослый брезгливо скривился, словно наступил в грязь. Савин опустил взгляд на свои полицейские штаны с лампасами, разорванные в нескольких местах, и ухмыльнулся:

— Ах это? Всё просто. Разыграть хотел товарищей. Шутки ради. Да сам попался, — воскликнул Савин, хлопнув себя по коленке. — Теперь уже не до смеху, правда?

Корнет резко вскинул глаза на коротышку, ожидая его улыбки в ответ.

— А, может, ты всё брешешь? — злобно оскалился тот.

И вдруг Савина осенила мысль. Он усмехнулся собственной идее и поднялся с нар, приняв задиристый вид. Казалось, Савин решил учинить здесь раздор и навсегда установить свой порядок.

— Ты что же, меня за пустомелю принял? — корнет спросил так свободно, будто болтал со старым приятелем.

Заключённый, не привыкший к подобному поведению, вызывающе стиснул кулаки. Его дружок фыркнул и посмотрел в сторону окна. Там кто-то кивнул, подав знак проучить наглеца. Однако Савин, не обращая ни на кого внимания, первым двинулся на недругов, словно они не представляли никакой угрозы.

— Кто ты вообще такой, чтобы мне такое говорить? — слова Савина звучали развязано и оскорбительно.

Говорить такое опытным арестантам было сущим безумием. Юноша, чуть ранее беседовавший с Савиным, даже застонал от ужаса.

Корнет первым толкнул в грудь коротышку, который от внезапной дерзости новичка растерял весь напор. Его дружок тотчас бросился на Савина, пытаясь подмять его под себя и повалить на пол. Савин больно ударил его два раза в бок. Нападавший издал хриплый крик.

Коротышка с яростью бросился на Савина, готовясь нанести размашистый удар. Он бил и кулаками, и ногами, с расчётливой и грубой силой. В одну минуту тело Савина покрылось ушибами и ссадинами. Корнет уворачивался от ударов, как мог, и ухитрился схватить одного противника за ногу и повалить его на пол. Теперь уже двое катались по грязному полу, орошая его своей кровью.

На крики и шум внутри камеры немедленно пришёл ответ снаружи. Через минуту в помещение ворвались несколько тюремщиков, вооружённых дубинами. Они быстро разняли дерущихся, отгородив от заключённых полуживого Савина. А затем, схватив его под мышки и под колени, выволокли прочь из камеры в санитарный блок.

В лазарете пахло спиртом и жжённой ватой. Санитары поспешно уложили окровавленного корнета на койку. Савин был в сознании. Всё тело Савина ныло от боли, но в глубине души он оставался доволен — всё шло по плану.

Низкая деревянная койка, на которую положили корнета, стояла у зарешёченного окна. Санитары сняли с него окровавленную одежду, разрезав её ножницами посередине, затем обработали раны каким-то жгучим снадобьем. Больших повреждений не было, кроме одной раны на затылке, которая сильно кровоточила. Перевязав голову бинтом, санитары надели на пострадавшего чистую арестантскую робу и удалились на перекур.

Немного полежав в забытьи, Савин открыл глаза. За окном светило солнце. Он невольно подумал о Сюзанне. Как же она радовалась свадьбе, бедная крошка! А теперь негодяй Путилин, должно быть, уже всё сообщил семье Ле Фло, и бракосочетание корнета с дочерью французского посла не состоится.

Савин оглянулся по сторонам и приподнялся на койке. Тело отозвалось резкой болью, и он застонал. В просторном лазарете было светло, около десяти чисто убранных коек стояли вдоль стен. На трёх из них неподвижно, словно покойники, лежали больные арестанты. Савин вгляделся в лица каждого — один был лет пятидесяти, лысый, с огромным шрамом на лице, второй был худым и немощным стариком с впалыми глазами и щеками. Третий был молодой, но это был не Хватов.

Получается, что друга поместили в особый лазарет, но куда? Надо выяснить, раз уж он здесь. Николай кое-как встал с кровати, подошёл к двери, толкнул её вперёд. В коридоре никого не было. Медленно передвигаясь вдоль стены, корнет направился на поиски Хватова.

Дежурный врач, сидевший в конце коридора, заметил больного, самовольно покинувшего койку, и резко вскочил со стула:

— Заключённый, отправляйтесь на своё место!

— Доктор, помогите, воды… — вскрикнул Савин и упал всем телом вперёд.

Корнет дёргался в судорогах, извивался, кашлял, страшно запрокидывая голову назад. Мечась по полу, он нарочно прикусил себе язык и сплюнул кровь на пол. Испуганный врач подскочил к больному и, прижав ладонь к его лбу, попытался определить, нет ли жара. Доктор был молодой, работал в тюрьме всего неделю. Он панически боялся арестантов, поэтому, видя одного из них в припадке на полу, весь затрясся от страха.

— На помощь! Сюда, скорее! — завопил молодой лекарь сиплым голосом.

В коридор выбежали двое санитаров.

Врач показал на Савина и строго приказал:

— Быстрее, несите его в чахоточное, пока он нас всех тут не перезаражал!

Санитары погрузили Савина на носилки. Врач жестом