Компания чужаков - Роберт Уилсон

Роуз и Сазерленд, потупившись, уставились на клетчатый пол. Шахматы, припомнилось Фоссу. Партии с отцом, очередной ход в каждом письме. Кто же он теперь? Так, мелочь, или проходная пешка?

— Прошлой ночью вы говорили, что у Германии остается два шанса капитулировать на определенных условиях.

— Неужто? — удивился Роуз. — Мне кажется, говорили мы о другом: если вы предоставите нам возможность уничтожить вашу бомбу в зародыше или если вы избавитесь от своего руководства, мы не сбросим атомную бомбу на Дрезден. Далековато до почетной капитуляции.

— Стало быть, — заговорил Фосс, поднимаясь на ноги, — даже если мы выполним ваши требования, вы все-таки откажетесь от переговоров?

В ответ — молчание. Фосс двинулся к двери. Обманчиво бодрящий запах моря и сосен как будто сулил, что вопреки всему многое еще можно уладить.

— Скажем так: если предварительные условия будут выполнены, ваша позиция укрепится.

— Это мало похоже на «да», мистер англичанин.

— Но это лучше, чем «нет», герр Фосс.

— У меня есть информация о секретной программе вооружения. Мне известно, где располагаются исследовательские лаборатории. Имеются чрезвычайно важные сведения о вождях рейха. Но прежде, чем я передам эту информацию, я должен получить гарантии. Гарантии, которых мне так и не предоставили после стольких месяцев переговоров, после того как вы получили от меня уже немало достоверных фактов.

— Мы ведь теперь представляем не только старушку Британию, — извинился Сазерленд. — Мы говорим за всех союзников.

— Это я знаю, но что я получил взамен предоставленной вам информации? Уступки? Нет, одни лишь угрозы.

— Вы предупредили нас о ракетах Фау-1, — согласился Росс. — И верно: ракеты прилетели. Взорвались.

— На них были обычные бомбы. Я предупредил вас и об этом тоже.

— Один из ваших… сограждан уверял нас несколько месяцев тому назад, что Гитлер будет убит, — давил Роуз.

— И все никак, — подхватил Сазерленд.

— Мы сообщили вам о подводных лодках, — продолжал Фосс. — Передали германскому руководству дезинформацию насчет июньской высадки в Па-де-Кале. Каждый день я получаю указания от вашего человека, того самого, что посиживает на своем чердаке в Лиссабоне и сочиняет сказки о британской системе обороны, несуществующих аэродромах и еще черт знает какую чушь, и я передаю все наверх как надежную и проверенную информацию, не изменив ни слова…

— Да, да, да, — кивал головой Сазерленд. — Все верно, однако это еще не резон нарушить договоренности с союзниками.

— Уточним, — в очередной раз вмешался Роуз. — Договоренности с союзником, который принес в жертву миллионы жизней, отражая вторжение, и тем самым предоставил нам возможность переломить ситуацию на Западном фронте. Если сейчас мы повернем против русских, Европа еще сто лет не дождется надежного мира.

— Могу предсказать вам, чем это кончится, — возразил Фосс. — Вы еще увидите своих задушевных друзей, большевиков, на пороге собственного дома. Вы же знаете, какие они, каков дядюшка Джо. Слов он не слушает, никому ни в чем не идет навстречу. Ледяной ветер из бескрайних степей…

— До сих пор он не подводил нас, — пожал плечами Роуз. — И мы не можем…

— Скажите все до конца, Фосс, — попросил Сазерленд, взмахом руки отметая мировую политику, на которую никто из троих собравшихся в Мавританском павильоне повлиять не мог. — Скажите все, не упускайте свой шанс.

Фосс опустился на стул и согнулся, как будто от боли. Усилием воли заставил себя распрямиться, откинуться к спинке. Затянулся сигаретным дымом, допил спиртное. Иной мир возник перед его мысленным взором, тот мир, всего в полусотне километров отсюда, где и впрямь был шанс, была надежда — трепещущее тело, которое он сжимал в объятиях, и внутри, под клеткой ребер, бьющееся сердце, призрачное обещание, чуть ли не уверенность — на миг.

— Фосс! — окликнул его Роуз. — Вам нездоровится, что ли?

Фосс поднялся и слепо двинулся, сам не зная куда, в последней попытке уйти от всего, от себя самого, от иссохшей плоти, обвисшей кожи, бессильных костей и тугого комка нервов.

— Может, глоточек виски поможет? — озаботился Роуз и потянулся с флягой к стаканчику, все еще зажатому в руке Фосса. Холодом ошпарили пролившиеся на ладонь капли. Фосс слизнул капельку и поймал на складке кожи между большим и указательным пальцами вкус Анны. Впился зубами.

— Вы еще с нами, старина?

— Я еще увижу, — размеренно заговорил Фосс (о да, она бы гордилась им!), — увижу, как вы целуетесь со Сталиным, лижете его красный усатый рот.

— Послушайте-ка, любезный!.. — прорычал Роуз, и Фосс обернулся к нему, посмотрел прямо в глаза противнику: эй, а где ж ваше хваленое британское чувство юмора, мистер Ричард Роуз?

Сазерленд поднял руку, призывая обоих утихомириться.

— Мы всего лишь лиссабонское отделение, Фосс. Что от нас зависит? Мы передаем все наверх, в Лондон. Большая политика нас не касается, стратегических решений мы не принимаем. Делаем что велят. В Лондоне высоко ценят вашу информацию…

— Мы помогаем вам выиграть войну, — напомнил Фосс. — Войну, которая практически уже закончена, которая полностью изменит Европу и в результате которой, если вы будете настаивать на романтическом союзе с Востоком, половина континента будет скошена серпом и добита молотом. Этого вы хотите?

— До чего поэтично! — пожал плечами Роуз.

— Решение зависит не от нас, — повторил Сазерленд. — Мы боремся за ваше дело. Честное слово, боремся, как за свое.

— И что в итоге? — Фосс развел руки. — Какая награда меня ждет? Вы все-таки сбросите атомную бомбу на Дрезден. Сказать вам за это спасибо?

— У нас впереди долгая ночь, Фосс, — проговорил Роуз и, миновав Сазерленда, подошел к очагу.

— В отношении вас мы свои обязательства соблюдаем, — сказал Сазерленд. — Присматриваем.

— То есть как — присматриваете?

— Присматриваем за вами в Лиссабоне, — пояснил Роуз. — Знаете, как оно бывает, когда война проиграна. Ищут предателей. Охота на ведьм.

— Господи, помолчите же, Ричард! — возмутился Сазерленд.

Роуз удобно скрестил лодыжки и повел рукой с зажатой в ней сигаретой а-ля Ноэль Кауард:

— Я же правду говорю.

— Не так уж скверно в Лиссабоне, — возразил Сазерленд.

— Покуда ограничиваешься брюнетками — мурена, — глядя на него в упор, уточнил Роуз.

Что-то им уже стало известно, соображал Фосс, прислушиваясь к спору. Уоллис что-то мог видеть. Что и когда?

— Вы думаете, я хлопочу о личной безопасности? — вслух спросил он. — Затеял такую игру только ради того, чтоб шкуру свою спасти?

Сазерленд смутился, ему это было неприятно. Роузу хоть кол на голове теши.