Проклятье фараона - Элизабет Питерс

На следующее утро сиделка приветствовала меня улыбчивым bon jourи сообщила, что ночь прошла спокойно. Артур выглядел гораздо лучше (куриный бульон в действии), а когда я приложила ладонь к его лбу, улыбнулся и негромко забормотал.

– Маму зовет. – Я смахнула слезинку.

– Vraiment?[12]–Сиделка недоверчиво склонила голову набок. – Он что-то говорил и раньше, но так тихо... Я не разобрала.

– Сейчас он сказал «мама». Надеюсь, что, очнувшись, он увидит ее лицо.

Эта трогательная сцена стояла у меня перед глазами. Миссис Баскервиль склонится над кроватью своего вновь обретенного сына. Мэри, конечно, будет рядом... (С одеждой милой девушки нужно что-то делать! Здесь бы подошло скромное беленькое платьице с ниточкой жемчуга. Да-да, в самый раз!) Исхудавшие пальцы Артура сплетутся со смуглыми изящными пальчиками Мэри, и он шепнет: «Теперь у тебя есть дочь, мама!»

Вчерашний обет Мэри посвятить свою жизнь исполнению «дочернего долга», разумеется, был не более чем романтическим порывом. В юности многих манят лавры святых мучеников, но, к счастью, патетическими монологами дело и ограничивается. Уж кому и знать, как не мне. Я переломила упрямство двух юных идиотов, которые теперь не наглядятся друг на друга и не забывают радовать мир появлением миниатюрных копий Эвелины и Уолтера. Приведу к счастливому концу и этот любовный роман! Опять размечталась! Но время-то идет... Чтобы увидеть Мэри в роли новой леди Баскервиль, нужно как следует потрудиться, иначе жених просто не доживет до торжественной церемонии. Я напомнила сиделке об осторожности, строго-настрого приказала кормить Артура тем, что принесу сама или пришлю с Даудом, и продолжила врачебный обход.

Мадам Беренжери прекрасно обходилась без моего внимания. Она спала глубоким, спокойным сном порочного человека. Говорят, что крепко спят праведники. Глупости. Чем хуже человек, тем крепче сон; преступник не терзается угрызениями совести, ведь если в у него имелась совесть, он не был бы преступником.

В гостиной меня встретили недовольный Эмерсон и печальная мисс Мэри.

– Где ты ходишь? – накинулся мой муж. – Мы уже позавтракали!

– А где остальные? – В ответ на предложение Эмерсона «перекусить по дороге» я хладнокровно уселась за стол, налила чаю и намазала тост маслом.

– Карл уже в пещере, – ответила Мэри. – Кевин умчался в Луксор на телеграф...

– Эмерсон??!

– Все в порядке, О'Коннелл сначала зашел ко мне. Ты будешь в восторге от его статьи, Амелия. Ну и фантазия у парня... под стать твоей.

– Благодарю за комплимент. Вашей матери сегодня получше, Мэри.

– Да... У нее и раньше случались такие приступы, они быстро проходят. Вот сделаю копию для профессора – и сразу отвезу маму в Луксор.

– К чему спешить? Можно и завтра, – возразила я. – Устанете ведь за целый день работы в духоте и пыли.

– Вы думаете?.. Ну что ж... – Девушка просветлела лицом. Даже те, кто искренне готов примерить мученический венец, приветствуют день-другой отсрочки. Уверена, что и на заре христианства божьи избранники не сильно возражали, если цезарь оставлял их на съедение следующей партии львов.

Эмерсон все заглядывал мне в рот и пилил до тех пор, пока я наконец не встала – голодная? – из-за стола.

– А где Вандергельт? – уже перед уходом осведомилась я. – Он разве не собирался с нами?

– Повез леди Баскервиль в Луксор. Им нужно уладить формальности с венчанием. Я предложил не торопиться, заглянуть в магазины. Магазины – лучшее лекарство от дамских нервов?

– Ну и ну, профессор, – невольно рассмеялась Мэри. – Вот уж никак не думала, что вы знаток женских слабостей.

Я подозрительно прищурилась. Эмерсон быстренько развернулся и с премерзким фальшивым свистом устремился к дверям.